Live Journal User Rating
?

Log in

No account? Create an account
Толстый румяный псих's Journal

> recent entries
> calendar
> friends
> Картунбанк
> profile
> previous 40 entries
> next 40 entries

Monday, August 8th, 2016
1:17 pm
"Елизаровская" по-прежнему закрыта, и чтобы мне не тащиться на перекладных в центр, добрый самаритянин Паша привез только что вышедшую книжку Александра Петросяна лично. Договорились встретиться в "Маме на даче" на углу Бабушкина и Елизарова. Наконец появилось место, куда можно культурного человека привести, а то, соответствуя исторической правде района, у нас все больше рюмочные вокруг.
В кои-то веки из дома вышла без намерения бродяжничать по дворам. По случаю такого праздника даже каблуки нацепила и новое платье в белый горошек. Семеню, изысканная как хризантема, мимо нашей монументальной помойки с балясинками. За ней на корточках сидит коренастая тетенька с кистью - и вдумчиво, неторопливо красит помойку в звучно розовый, оттенка "резвая пастушка", цвет. А на тетеньке я обнаруживаю мои модные горохи. Месть мироздания за насмешки над формой наших олимпийцев, я так это понимаю.
Мизансцена у помойки вошла бы еще одним великолепным кадром в книжку Петросяна.

(6 comments | comment on this)

10:15 am
Недавно обсуждали, миф пресловутая петербургская вежливость или не миф. Вчера идем вечером с москвичом заезжим по Садовой, вяло спорим о том же. Он в ответ на все мои примеры твердит, что миф, придуманный, дабы уязвить москвичей.
Заходим в скромную закусочную. Все битком, и только в уютном закутке у сортира свободен один столик. А за соседним два потертых аборигена что-то обсуждают, как сказала бы императрица Екатерина Алексеевна, "морскими терминами". Без скандала, просто беседуют. Москвич мой только бровь задрал, на это глянув.
- Простите, - говорю, - мы вам не слишком помешаем? Не нарушим ваше уединение?
Я не специально, честное слово. Просто - ну надо же что-то сказать?
Мужики глянули на меня снисходительно:
- Если вас не оскорбит наше соседство, - сделайте одолжение.
Дальше мы пили чай с пирожками, и беседу мне пришлось поддерживать уже одной. Уязвили все-таки.

(22 comments | comment on this)

10:11 am
Жители Шпалерной, ответьте человеку.

(7 comments | comment on this)

Sunday, August 7th, 2016
11:18 pm
На "Ломоносовской" в маршрутку успела в последний момент запрыгнуть девушка - со спины видно было, что худенькая, светловолосая, стриженная под мальчика, с каким-то букетом в руках. Поскольку физиономии у немногочисленных мужиков вокруг сделались мечтательные, вероятно, очень хорошенькая. Причем они, даже отвернувшись, периодически косились в ее сторону. Вышли мы вместе. Я с интересом обернулась и разочарованно увидела обычное бледное петербургское личико, прозрачные глаза, мягкий бесформенный нос. Но в руках у нее действительно был букет, шуршащий и благоухающий, - никаких цветов, только смородиновые и вишневые ветки, мощные листья хрена, зонтики укропа. Отменные выйдут огурцы.

(14 comments | comment on this)

7:43 pm
На баше однажды человек рассказывал, как понял наконец смысл термина "профессиональная деформация": когда пришедший к нему в гости фотограф на просьбу снять куртку в прихожей действительно ее снял и сфотографировал. Я бы могла еще хороший пример привести. Для британских ученых.
У "Чернышевской" сегодня ждала, пока соберется группа. Три милые дамы, причем одну я прекрасно помню по предыдущим походам, стояли немного поодаль, оживленно беседуя. Когда все уже подошли, а дамы, видимо увлекшись разговором, даже ухом не повели, я строго воззвала, внутренне осудив такую недисциплинированность:
- Девушки! Девушки, мы уходим!
Дама со знакомым лицом растерянно заулыбалась и, подойдя, виновато сказала:
- Здравствуйте, Татьяна! А мы не к вам. Мы на выставку идем.

Чуть не сгорела со стыда. Пора лечиться. Касторка и йод.
Но! Только начали, в одном из дворов подошла робкая девушка:
- Извините, у вас экскурсия?
- Да.
- А можно с вами?
Но касторка все равно не помешает. Причем всем.

(10 comments | comment on this)

5:19 pm
Васин остров, милая жаба в манжетах. Всегда радует. Ну как всегда. С тех пор как решил, что я, в общем, ничего такая и со мной можно делиться игрушками. А до этого, конечно, подозрительно присматривался. Но сегодня он был в особенно хорошем настроении и кокетничал напропалую. Подозреваю, сразу распознал, что в нашей компании гуляк сплошные фотографы, и не только свои, хладнокровные привычные ко всему петербуржцы, но еще московско-парижская звезда Георгий Пинхасов, - и желал поразить шармом.

Начал с того, что, выждав, пока мы, потрясая всевозможными ключами, исполним ритуальный танец перед домофоном запертой двери случайно выбранного дома, послал нам ангела. Притворившийся хрупкой старушкой ангел, даже не спускаясь на грешную землю, открыл парадную. И любознательно высунулся на лестничную площадку своего пятого этажа послушать мой спич. Залитая сквозь световой фонарь рассеянным солнцем, словно изящный тонкий горельеф, старушка слушала-слушала, - и внезапно позвала в гости. Показать какое-то выдающееся окно. Мы шлепали босыми ногами по маленькой, очень опрятной квартире. В кухне на плите побулькивал в кастрюльке суп. Из окна открывался вид на 6-ю линию. Седая, коротко стриженная хозяйка бесстрашно и доброжелательно разглядывала нашу пеструю компанию. А на столе лежал великолепно изданный альбом Мамышева-Монро. "Это альбом моего племянника Владика, - застенчиво сказала она. - Он был художник".
Остров любит эффекты, я давно это заметила.
"Владик?! - переспросил Георгий ослабевшим голосом. - Но я же прекрасно его знаю. Это мой друг. Я не раз его фотографировал".

Пустырь между второй и первой линией, окруженный убогими развалинами, - свидетель славной драки двухсотшестидесятисемилетней давности между первым русским академиком и немецким засильем. Где-то здесь немецкое засилье случайно ронялось цветочными горшками в разъяренного академика. Разогнав агрессивных немецких ботаников "отломленным перилом" и раскокав им зеркало, Ломоносов временно отвлекся и устроил здесь первую же химическую лабораторию России. Знаменитый Бонов дом, увы, разобранный на дрова во время войны. На этом месте рассказа к нам подошел потрепанный дядька лет шестидесяти с добычей - пакетом явно помойного происхождения. Послушал меня с привередливым видом и строго спросил: "А вы знаете, где конкретно находился Бонов дом?" И дальше я могла уже ничего не рассказывать. Он, правда, не гнался за нами с криками: "Постойте, я еще кое-что хочу дополнить!" - как прошлогодние алкаши на этом же месте, но был не менее убедителен.

Пошел дождь, но мы, как верные пилигримы, - шли мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мира и горя мимо... Короче, шли. С сердцами, естественно, полными рассвета (и дождя). Наконец выбрались на узкую, как чулок, улицу Репина, которую, когда я стану царь, непременно переименую в память Черной Курицы. Ведь именно на нее, тогда безымяный проулок, смотрел маленький Алеша сквозь щели в заборе, когда ждал визита феи с записочкой от папы и мамы. К тому же подземные жители, вновь вернувшиеся на Васильевский остров, там и сям осторожно выбираются на поверхность, вызванные заклинаниями бога петербургских деталей Саши Лузанова.
Я хотела показать такую сказочную фигурку, обнаруженную совсем недавно на одном из флигелей. Она по-прежнему упрямо придерживает миниатюрной ручкой остатки вазы на голове. Но напротив во дворе уже распростерла мокрые крылья Ника Самофракийская Самопальная, раз эдак в сто больше. Рядом в окружении угрюмых работяг возились ее творцы, занятые обустройством своей мастерской. Разумеется, мы с ними задружились. И я, как человек, с проделками острова хорошо знакомый, не слишком удивилась, когда выяснилось, что художник, парижанин и бухарский еврей Пинхасов приехал в Петербург, чтобы среди пяти с лишним миллионов жителей, на Васильевском острове, в окружении его бесчисленных флигелей, в тесном маленьком дворе встретиться и познакомиться с художником, недавним парижанином и бухарским евреем Амировым.

Как странно, - думала я, - нам попадаются сплошь приличные творческие люди. Довольно нетипичное поведение для острова. Даже прикурить никто не просил.
Тут нас нагнал один из работяг. С виду то, что называется "человек трудной судьбы". С одинаковым успехом ему можно дать как тридцать, так и шестьдесят лет. Руки у него мелко тряслись, расстегнутая рубашка демонстрировала дряблое, как сдувшийся воздушный шарик, пузо, а во рту явно недоумевали собственным наличием два зуба.
- Кто здесь старший? - застенчиво, но твердо прошепелявил он. - Вы? Вот, смотрите, - там, на последнем этаже, была мастерская художника Пименова. Юрия Пименова, помните такого?
- Простите, а откуда вы это знаете? - спросила я озадаченно, поскольку про мастерскую Пименова слышу впервые. - Вы имеете какое-то отношение к искусству?
- Имею. Учился в балетном училище.
Ни с того ни с сего кокетливо пихнул в плечо парижскую знаменитость, хихикнул: - Уйди, противный! - с достоинством попрощался и быстро скрылся недотыкомкой на одной из черных лестниц.

(35 comments | comment on this)

Friday, May 27th, 2016
10:20 pm
"Я подумаю об этом завтра" - самая гениальная фраза во всей мировой литературе. Беспечным разгильдяям вроде меня очень строить и жить помогает. Так что я не слишком расстраивалась, когда мы жили всем кагалом в одной комнатухе. Справа на тахте мы с мужем, слева на складном диванчике крупногабаритная бабушка, за нами в кроватке малютка, за малюткой трехстворчатый шкаф 70-х годов, усыновленный из комиссионки и считающий, что теперь все зашибись, а за шкафом дедушка, который был умнее всех нас и поэтому вечно навеселе, а на мои инсинуации оживленно отвечал: "Я не алкаш, я выпивоха!" Помимо шкафа бабушку и дедушку разъединял развод двадцатипятилетней давности.

Когда кроватку пришлось сменить на двухъярусную кровать, заглянувшая в гости приятельница потрясенно спросила, как нам удалось в таких экстремальных условиях обзавестись второй малюткой. "На кухне!" - честно брякнула я, и в ее глазах мелькнул ужас пополам с завистью.

Так мы жили довольно долго, пока Светка из коммуналки напротив не поссорилась с соседом. Светка была молода, энергична, одинока, занимала две комнаты из трех и обдумывала вариант выкупить третью. А в третьей жил Егор Николаевич Барабанов, мужчина солидный, и несмотря на свои 56 лет большой жуир и бонвиван. Жизненные обстоятельства прекрасной соседки навели его на мысль объединить судьбы, комнаты и кровать. Но Светка оказалась бессовестно капризна. И когда Барабанов начал игриво скрестись в дверь ванной, предлагая потереть ей спинку, обидела его вербально и физически. После чего оскорбленный Егор Николаевич в деловые переговоры вступать отказался наотрез. Видимо, надеялся, что со временем она все же оценит его по достоинству. И страшно на этом погорел.

Однажды в нашу квартиру позвонили. Я торопливо открыла дверь, за которой стояла Светка, и побежала обратно в комнату, откуда неслось: "Мамаааа! Я покакала!" Не без труда разыскав меня среди зарослей свисающих с веревок распашонок, пеленок и ползунков, соседка быстро и четко спросила:
- Таня, хочешь поменять вашу однокомнатную на мои две?
И я, прижав крышку от горшка к груди, так же быстро и четко ответила:
- Да!
Обмен произвели стремительно. И началось великое переселение. Когда Барабанов увидел наш нескончаемый караван, он понял, как ошибся, как наказан, - но было уже поздно. Впереди всех семенила четырехлетняя Танька. Она торжественно несла перед собой горшок.
В процессе вселения выяснилась удивительная вещь. Раззипованное барахло из одной комнаты не влезало в новые две. Повсюду приколачивались полочки. В ванной, в которой еще недавно плескалась обольстительная Светка, теперь то и дело мыли обкаканного младенца. На кухне собачились моя стотридцатикилограммовая свекровь с веселым, под мухой, свекром. Потрясенный Барабанов затихарился в своей горенке.

Через некоторое время, впрочем, пришел в себя. Его стали посещать дамы. Видимо, галантность Егора Николаича производила на женщин определенное впечатление, и только черствая Светка, не разглядев своего счастья, осталась холодна. Дамы были миловидные, относительно молодые и приличные. Что-то вроде бухгалтерш или заведующих поликлиниками. Комната Барабанова находилась у самой входной двери, так что о визите мы узнавали не сразу. Но о завершении его практической части - моментально. Потому что квартиру оглашало ликующее: "Пусть неудачник плачет, кляня свою судьбу". Пел он с немыслимым чувством. Арий знал много, но это была любимая. От чего зависел выбор, могу только гадать. Допев, выходил из комнаты, запахивая роскошный, брусничного цвета махровый халат, и шествовал по коридору в ванную.
Все это страшно возмущало мою свекровь. Я было обрадованно решила, что у нее на сладострастного Барабанова свои виды, но нет. Выяснилось, что ее шокируют его кривые ноги.

Мы шуршали по всей квартире как тараканы. Это был поразительно терпеливый сосед. От нашего ненавязчивого предложения выкупить у него комнату отказался. Видимо, он тоже предпочитал думать обо всем завтра. И только когда услышал, что мы собираемся выписать из Свердловска прабабушку, понял, что отсюда надо бежать как можно скорее. Мы обменяли свердловскую квартиру прабабки на комнату в Питере, и Барабанов с космической скоростью переехал в предложенные апартаменты. Тем более что новая комната оказалась больше, а самое главное, там была симпатичная одинокая соседка.

(27 comments | comment on this)

Thursday, May 26th, 2016
7:46 pm
Еще попокрастинирую чуток и побреду пахать, печально озираясь на комп.
Вики, оказывается, при описании Петра I цитирует старушку курфюрстину.
"Это государь очень хороший и вместе очень дурной... Если бы он получил лучшее воспитание, то из него вышел бы человек совершенный, потому что у него много достоинств и необыкновенный ум".
О великое искусство цензуры. Интересно, какой мыслитель впихнул задумчивое многоточие вместо слов "в нравственном отношении он полный представитель своей страны".

Вообще люблю такие штуки. Это как несколько лет назад в питерском метро вдоль эскалаторов повесили портреты Довлатова с цитатой: "Сочетание воды и камня порождает здесь особую, величественную атмосферу. В подобной обстановке трудно быть лентяем". Я, с одной стороны, обрадовалась, а с другой, растерялась. Ну не мог Довлатов такую назидательную патетику завернуть. Дома первым делом кинулась к книжной полке. Оказалось, чиновники конфузливо отрезали продолжение фразы: "...но мне это удавалось".

(11 comments | comment on this)

Monday, May 23rd, 2016
7:12 pm
Хорошая статья Кушнера, объясняющая, почему дети Серебряного Века терпеть не могли Антона Павловича.
А я все равно их всех люблю, вместе с их тараканами. И Ходасевича, и Ахматову, и ласковую кобру Гиппиус, и охаянного ими Чехова. Хотя Чехова больше.
И всего лишь смешно читать, как их удивляла и раздражала его вопиющая нормальность. Отсутствие экзальтации, позы. Ясный простой слог, без изысков и возвышенностей. Чувство юмора. Любовь к бытовым подробностям.

Мережковский с Гиппиус, встретив Чехова в Венеции, недоумевали, почему вместо роскошных пейзажей и древностей он замечал лысую голову гида или крикливый голос продавщицы фиалок. В конце концов Антон Павлович изумленно спрашивал в письме к Суворину: "...кто оповестил всю вселенную о том, будто заграница мне не понравилась? Господи ты Боже мой, никому я ни одним словом не заикнулся об этом... Что же я должен был делать? Реветь от восторга? Бить стекла? Обниматься с французами?"
И я полюбила его еще больше, хотя это, казалось бы, невозможно.

Главное, он сам все это прекрасно понимал, что и выразил все так же просто и ясно: "Я позволю себе констатировать только одну, испытанную на себе маленькую неприятность, которая, вероятно, по опыту знакома и Вам. Дело вот в чем. Вы и я любим обыкновенных людей; нас же любят за то, что видят в нас необыкновенных (...) Никто не хочет любить в нас обыкновенных людей. Отсюда следует, что если завтра мы в глазах добрых знакомых покажемся обыкновенными смертными, то нас перестанут любить, а будут только сожалеть. А это скверно. Скверно и то, что в нас любят такое, чего мы часто в себе сами не любим и не уважаем».

(11 comments | comment on this)

Friday, May 13th, 2016
9:54 pm
В автобусе 8А, который временно затыкает логистическую дырку до площади Александра Невского, безрезультатно крутила головой в поисках кондуктора. Когда пришла к выводу, что это вымоленный наконец у начальников затосковавшими без метро жителями бесплатный транспорт, мы уже проезжали мимо Невского механического. Я засмотрелась в окно на памятник Ленину 20-х годов, довольно любопытный. Во-первых, на табличке обозначено: "Любимому вождю и учителю рабочего класса", и эта интимность даже как-то трогает, а во-вторых, Ильич требовательно указует рукой не вперед, как все нормальные памятники, а на вытоптанную чахлую растительность справа. Говорят, что впереди, через дорогу, тогда несознательно процветал кабак, искажая восприятие монумента. Видимо, сообразив, что закрыть кабак работяги с механического не дадут, скульптор и отвел десницу любимого вождя в сторону. И правильно сделал, потому что единственная колонна, которая дошла 9 января 1905 года до Дворцовой площади, была как раз из нашего района.

Тут вдруг от поручня рядом отлепился сонный пассажир и оказался кондуктором. Каким-то потрепанным, помятым, но зато украшенным столь же задрипанной полосатой ленточкой.
- Сколько стоит билет? - спросила я, подняла глаза и растерялась. Я всегда теряюсь, когда приходится общаться с очень косыми людьми - непонятно, в какой глаз смотреть.
- Для народа тридцать рублей, - задумчиво ответил кондуктор. В воздухе повисла пауза. Я растерялась еще больше - народ ли я? А если нет, то сколько?
Он вдруг подмигнул тем глазом, что смотрел в сторону удаляющегося Ленина, хитро ухмыльнулся и продолжил:
- А для Единой России - пятьдесят.
- Нет, - вмешалась желчная тетка напротив, тоже, между прочим, с ленточкой, только новенькой. - Пять. Пять тысяч. Долларов.
Любит народ своих мудрых руководителей. Ох и любит.

(7 comments | comment on this)

8:24 am
Стоило исчезнуть на полгода, чтобы быть так тепло встреченной. Правда, я почему-то не могу оставлять комменты, но эту сову еще разъясню.
Вы, кстати, сделали неправильные выводы относительно моего отсутствия. Хотя, если учесть, как родина встретила меня на границе, все еще, возможно, впереди.
Уже на подлете, заметив внизу серый блин Питера, обрадованно встрепенулась. Ну и ничего, что серый, что ни цветов, ни зелени. И что пасмурно, тоже не страшно. И что люди не улыбаются, можно пережить. Зато все вокруг свои и по-русски говорят. Эрмитаж, опять же. Невский. Поребрики. Все же я соскучилась по родине.
Она по мне, видимо, тоже. На паспортном контроле, цепко глянув на меня маленькими отечными глазками расплывшейся блондинки, сухо спросила:
- Уезжали в декабре?
- Да.
- Каковы причины такого долгого отсутствия за пределами Родины?
Все. Больше не скучаю.

(53 comments | comment on this)

Thursday, May 12th, 2016
10:15 pm
Вдруг вспомнила. Как-то раз оказалась на какой-то протестной тусне в центре. По Малой Садовой проходила, что ли. Собственно, даже не с кровавым режимом побороться, просто на огонек заглянула. Неожиданно попала в самый разгар огонька. Кругом орали, толкали речи и просто толкались, стыдили злобных взмокших ментов, те молча, руководствуясь непонятными соображениями, выхватывали из толпы отдельных крамольников, и вдруг, не успела я глазом моргнуть, запихнули меня в свой ментовский решетчатый тарантас, вместе с беретом и планами по свержению тирании. Я даже ничего не успела надебоширить, мамой клянус! Дальше за событиями наблюдала уже из окна.
А больше в тарантасе никого не было, видимо все повязанные до меня сидели в другом. Ну, не то чтобы никого - у входа караулил упитанный белобрысый мент.
Вне движухи я быстро заскучала. И даже приуныла. К тому же выяснилось, что забыла дома телефон. Вспомнила про ленинскую чернильницу из хлебного мякиша. Купченко с ее "Велите нести кандалы". Попыталась распропагандировать сторожа, но он на провокации не поддавался и отмалчивался. Даже вообще отвернулся, видно было только толстую щеку.
Книжки с собой не оказалось. Ну я и стала развлекаться как могла. Тихонечко забубнила Пушкина. А он же затягивает! Тихо же невозможно! Белобрысый страж сначала с недоумением озирался. Потом стал делать вид, что он сидит в гордом одиночестве и вообще глух. Но когда я с призывом: "Восстань, пророк!" простерла к нему руку и потребовала обходить моря и земли, явно напрягся. Заорал. Я испугалась и притихла. Ненадолго, правда. Он же, бедный, не знал, что я экскурсовод. Что у меня инстинкты.
Через какое-то время он вылез из автобуса и куда-то ушел. Наверное, просить о переводе в другой автобус. Вернулся. Убедился, что Пушкин по-прежнему наше все. И не только он. Постепенно я подобралась к двадцатому веку. И когда задушевно предложила: "Давай поедем в город, где мы с тобой бывали? Года и чемоданы оставим на вокзале" - пес режима не выдержал. Решительно встал и открыл дверь:
- Уходите отсюда, женщина.
Пока вылезала, опасалась, что замученный лирикой мент сопроводит меня пенделем, но нет. Он только плотно-плотно закрыл за мной дверь. Возможно, что даже забаррикадировался.

(27 comments | comment on this)

10:13 pm
Иногда они возвращаются.

(46 comments | comment on this)

Sunday, November 29th, 2015
11:28 pm
А зовут его склероз. Ну чье это, чье? Кто вспомнит, тот Эйнштейн.

ученые наса по слухам
на марсе бациллу нашли
ликуют воспрявшие духом
бациллы планеты земли

скрывают но слышно в народе
страшна марсианская месть
они наши пращуры вроде
мы эти бациллы и есть

(3 comments | comment on this)

8:59 pm
Дали с экскурсантами жару напоследок. Пять часов вместо трех - как моргнули. Мин херц Питер провожал изо всех сил - приглушил свет для пущего интима и щедро, горстями, раздавал сверху снег пополам с водой. Чтобы не забывала. Такой предусмотрительный. Но группа упрямо брела и брела вперед как партизанский отряд. Впервые я сдалась раньше всех и вместо того чтобы свернуть к Дому шоколадного короля, кинулась греться к итальянцам в "Марио".
Но какой все же чертовски маленький город. И как все близко не только во времени, но и в пространстве. Вышли из Никольского собора, я вспомнила про март 1966 года и отпевание Ахматовой, и тут Катя Видре тихонько сказала:
- А я там была. Когда отпевали Ахматову. Мне было восемь лет.

Никак не могу привыкнуть к таким вещам.

(13 comments | comment on this)

7:48 pm
Из выступления В. М. Молотова на внеочередной четвертой сессии Верховного Совета СССР первого созыва, 31 августа 1939 г:

"...Тов. Сталин предупреждал против провокаторов войны, желающих в своих интересах втянуть нашу страну в конфликт с другими странами.
Разоблачая шум, поднятый англо-французской и североамериканской прессой по поводу германских "планов" захвата Советской Украины, т. Сталин говорил тогда:
"Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований".
Как видите, т. Сталин бил в самую точку, разоблачая происки западноевропейских политиков, стремящихся столкнуть лбами Германию и Советский Союз.

Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно втянулся в войну на стороне Англии против Германии. Уж не с ума ли сошли эти зарвавшиеся поджигатели войны? (Смех.)... Если у этих господ имеется уж такое неудержимое желание воевать, пусть воюют сами, без Советского Союза. (Смех. Аплодисменты.) Мы бы посмотрели, что это за вояки. (Смех. Аплодисменты.)

В наших глазах, в глазах всего советского народа, это такие же враги мира, как и все другие поджигатели войны в Европе... "

(3 comments | comment on this)

Saturday, November 28th, 2015
10:51 pm
Не люблю Берберову, но так сказать умеет только она.
"На Западе в роковые минуты истории люди соединяются и действуют. В России (не потому ли, что компромисс обидное слово, а терпимость как-то связана с домами терпимости?) люди разъединяются и бездействуют".

(34 comments | comment on this)

8:15 pm
В метро занималась любимым видом прокрастинации - подсматривала, что люди читают. На "Горьковской" крепкая молодая женщина в драных на коленках джинсах - "Шантарам", неведомый но милый. Тощий белобрысый парень справа, сдвинув на манер Бунши редкие брови, - первый том Шергина. На Невском прямо передо мной уселась парочка, девушка сразу воткнула в ухо проводок и отрешилась, приятель достал смутно знакомую черную книжку. Я крутила головой как сова и примерно так же пучила глаза, но опознать ее не сумела. Наконец чтец, видимо почувствовав робкую суету напротив, озадаченно покосился. Я кивнула на книжку и сделала вопросительное лицо. Парень отнесся с пониманием. Продемонстрировал обложку. Воннегут, "Бойня номер пять". И ни одного лазунчика фуфельного чтива, ни одной Донцовой или какой-нибудь "истории жидомасонства" за все полчаса дороги! До "Елизаровской" своей размышляла с удовлетворением о том, что книгочеи определенно образуют братство. Может быть, не такое заметное, как собачники и велосипедисты, но могущественное. Типа иллюминатов. И мы вместе... мы с Михаилем Самуэлевичем... Благодетельные лампады не угаснут... царство общей мудрости настанет...
Главное иметь правильных друзей. На них всегда можно рассчитывать. Дома включила комп. В скайп, продолжая прерванный намедни разговор, тут же ввалился приятель, полный духовных устремлений.
- Кстати о записях, Тань. Когда еще не было мобильных телефонов, я свои контакты записывал в блокнотик. Жена любила шариться в нем и потом своей подруге рассказала, что, мол, у него есть такие записи: телефонный номер, имя и бж. Вот что такое бж? А та, паразитка, ей и говорит: "Скорее всего, это значит большая жопа".
- А что это было на самом деле? - любознательно спросила я. (Надо же, какие бывают безнравственные подруги.)
- Большая жопа, естественно, - невозмутимо ответил этот засранец.
Параллельно в личке появилась Катрин.
- Представь, Катя, - и рассказываю ей про секретные записи в блокноте.
- Ну конечно, - невозмутимо реагирует та. - У меня тоже подруга Ира в записной книжке Ира ТЖ - толстая жопа, соответственно. Потому что сама она худая, а корма огого. Когда сверху у женщины 40 размер, а нижняя половина 54-56, ну как ее называть? по фамилии? Ира Кузьменко? Да не смешите меня.
Я подавленно молчу. Наконец говорю:
- Это что же, меня, значит, вообще никак не обозначают? Я женщина-невидимка?
В ответ доносится великодушное:
- Да ладно. Ты же Таня Берет. Или там Таня-с-тарелкой-на голове.
- Вот так всегда! Никто не знает, что на мне роскошные кружевные трусы! А все видят только берет!
- Ну и носи трусы на голове, делов-то, - мгновенно решает проблему Катрин.
Я ж говорю, главное - правильные друзья. Сразу ставят мозг на место. А то иллюминаты какие-то, понимаешь.

(15 comments | comment on this)

Wednesday, November 25th, 2015
10:05 pm
Сегодня день рождения академика Николая Ивановича Вавилова - великого русского ученого, создавшего основу продовольственной безопасности планеты. Уникальная коллекция генетических ресурсов растений, насчитывающая более 6 тысяч видов, одна из наиболее полных в мире, хранится в Петербурге. Оценивается экспертами Всемирного банка в 8 триллионов долларов.
Работа по созданию коллекции была начата в 20-е годы, чтобы остановить голод в СССР.
_______________

6 августа 1940 года Вавилов, находясь в научной экспедиции, был арестован.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Гор. Москва, июня «29» дня, 1941 года, Я, Следователь Следственной Части НКГБ СССР, Лейтенант Государственной Безопасности КОШЕЛЕВ, рассмотрев материалы обыска по следственному делу № 1500, изъятые при аресте ВАВИЛОВА Николая Ивановича, руководствуясь ст. 69 УПК РСФСР,
постановил:

I. Уничтожить, как не имеющие ценности:
1. Черновые материалы ВАВИЛОВА Н. И. по заграничным поездкам в Абиссинию, США, Англию, Японию и другие страны. Всего в 92 папках.
2. Записных книжек и блокнотов с различными записями — 90 штук.
3. Разных фотоснимков — 114 шт.
4. Вырезки из заграничных газет на 17 листах.
5. Визитных карточек разных лиц на иностранных языках — 112 шт.
6. Вырезки из различных газет — 101 листах.
7. Различных старых газет — 33 шт.
8. Разные иностранные книги и брошюры и журналы — 71 шт.
9. Различных альбомов со снимками и грамотами — 19 шт.
10. Грамоты на имя ВАВИЛОВА в 4 трубках.
11. Карта субтропических растений Грузии.
12. Различных фотопластинок.
13. Фотолента — 1 рулон.
14. Старые справки и командировочные удостоверения — 10.
15. Личная и служебная переписка ВАВИЛОВА в 9 папках.
16. Разные рукописи ВАВИЛОВА на русском и иностранных языках — 8 папок.
17. Атлас малый с картами — 1.
18. Разных географических и других карт— 10.
19. Военно-топографических карт—-11.
20. Разных писем на имя ВАВИЛОВА — 2 папки.
21. Разных заявлений ВАВИЛОВА— 1 папка.
22. Разных научных брошюр и книг по вопросам сельского хозяйства — 157.
23. Разных журналов на русском языке — 123.
_____________

С началом войны заключенных, включая Вавилова, стали вывозить на восток. Один из выживших, доцент Андрей Иванович Сухнов, рассказал, как это происходило: "Нас привезли из Бутырок на Курский вокзал что-нибудь около полуночи. Стража с собаками оцепила всю привокзальную площадь и приказала нам стать на четвереньки. Накануне в Москве выпал первый снег, он быстро растаял, и жидкая холодная грязь растеклась по асфальту. Люди пытались отползать от слишком больших луж, но этому мешала теснота, да и стража, заметив движение в толпе заключенных, принимала крутые меры". Шесть часов заключенные простояли в октябрьской грязи на четвереньках. Несколько тысяч человек.
_________________________

Из выступления советского генетика Владимира Павловича Эфроимсона на обсуждении в Политехническом музее фильма "Звезда Вавилова":
...Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать прав­ду о гибели Вавилова. Они скромно сказали – «погиб в Саратовской тюрь­ме»… Он не погиб. Он – сдох! Сдох как собака. Сдох он от пеллагры – это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением. Именно от этой болезни издыхают бездомные собаки… Наверное, многие из вас видели таких собак зимой на канализационных люках… Так вот: великий ученый, гений мирового ранга, гордость отечественной науки, академик Ни­колай Иванович Вавилов сдох как собака в саратовской тюрьме… И надо, чтобы все, кто собрался здесь, знали и помнили это.

(28 comments | comment on this)

Monday, November 23rd, 2015
6:17 pm
Как же я благодарна Татьяне Долининой за наводку на воспоминания ее мамы, Натальи Долининой. Какое счастье, что они есть.
Жизнь послевоенного Ленинграда встает перед глазами так ясно, словно смотришь в окно. А главное, с предельной точностью описаны люди вокруг. Именно это ценишь в таких текстах - возможность увидеть незнакомых, давно исчезнувших людей живыми. А уж для учителей "Первые уроки" и вовсе бесценное чтение.


...После таких подходов учитель с трепетом ждал внушения. Мне папа Карло сделал замечание дважды. Один раз миролюбиво:
— Ты почему ясык высовываешь, кокта пишешь на тоске? Стараешься? Ну и стой токта спиной, чтопы репята не фители, а то стоишь поком!
В другой раз он заглянул через дверь во время сочинения. Ученики писали, я глазела по сторонам. В перемену он вызвал меня к себе.
— Глядишь! — кричал он, багровея. — Куда глядишь? На потолок? Ты не учитель! Учитель должен на учеников любоваться! Ты понял меня? Любоваться надо! Они красивые, когда пишут!


...Нам подарили отличную белую коляску, почти новую, но дети не умещались в ней. Муж взял большой фанерный ящик, выкрасил голубой краской и поставил на колеса от белой коляски. Теперь им было свободно.
Я понимала, что наша коляска выглядит смешно. Но однажды мне встретился Рубашкин — самый язвительный парень из всего нашего факультета. Я замерла. Он спокойно поздоровался, взял ручку коляски и провез ее через весь Невский. Я решила, что коляска, значит, выглядит прилично. Через неделю другой знакомый, узнав, что у меня близнецы, воскликнул:
— А по Желябова каких-то близнецов возят в ящике из-под мороженого!
Рубашкину я не забыла путешествия с моим ящиком и того, что он удержался от насмешек.

...Первым подарком, который я получила, открыв дверь, был пятидесятилетний ученик Кураков. Он сидел на первой парте и встретил меня сияющей улыбкой. При виде его я чуть не свалилась под учительский стол.
Кураков был моим несчастьем. На приемных экзаменах в школу — экзамены эти были фиктивные, мы принимали всех — выяснилось, что Кураков просто не умеет писать. Он умел только подписываться. Я железной рукой поставила ему двойку. Карл Иванович утвердил эту двойку, хотя ученики были нам очень нужны: мы ездили по заводам и уговаривали рабочих, мастеров, директоров, чтобы они посылали к нам своих ребят. Мы объяснили Куракову, что он не может учиться в пятом классе, что есть рабочие школы, где начинают с третьего. Он взял документы и ушел.
На следующий день к нам пришли два его взрослых сына и дочь-пятиклассница. Она умоляла взять папу в пятый: будет так хорошо учиться с ним параллельно, она поможет. Сыновья солидно кряхтели и тоже уговаривали. Оба были старше меня.
Я объяснилась с ними одна — папа Карло ушел в роно — и я была непреклонна. Кураков тихо стоял позади своих детей, выворачивая наизнанку свою кепку. Потом он заплакал. Я в первый раз в жизни увидела, как плачет взрослый мужчина. И я записала его в школу, не дожидаясь возвращения папы Карло.

...Вечером третьего апреля пришел мой товарищ. «Мать увольняют с работы как еврейку, — сказал он. — Меня уже уволили. Как ты думаешь, что теперь делать?»
Его мать работала в том родильном доме, где двадцать пять лет назад меня вырезали из умершей матери и спасли, где я родила своих близнецов. Люди, спасшие жизнь мне и моей дочери, уже были уволены. Очередь дошла до последних, самых уважаемых врачей. Я не знала, что теперь делать.
Рано утром четвертого апреля опять зазвонил телефон. Это был вчерашний товарищ, и он сказал только: «Включи радио».
Когда я пришла в школу, Каменкова стояла на парте и держала речь, «Интересно, — говорила она, — как это может быть, что врачи не виноваты? То отравляли, а теперь не отравляли? Кто же их заставлял признаваться? Ведь они признались!»
— Там написано: недозволенные методы, — заикнулся кто-то.
— Интересно! — закричала Каменкова. — Какие такие недозволенные методы к ним применяли? Hу, кто мне может объяснить?
С чувством внезапно нахлынувшего освобождения я подошла к учительскому столу.
— Сядь, Каменкова, — сказала я, чувствуя, что никакая сила меня уже не остановит. — Сядь. Насчет недозволенных методов ты спроси у своего отца.

(23 comments | comment on this)

Saturday, November 21st, 2015
2:50 pm
Когда-то обитатели Писательского дома на канале Грибоедова - а это, в том числе, Зощенко, Олейников, Шварц, Заболоцкий, Стенич - шутили, что со временем дом обрастет мемориальными досками.

Завтра в 14.00 на нем будут устанавливаться таблички "Последнего адреса".
- Стенич Валентин Иосифович, поэт, эссеист, переводчик.
- Олейников Николай Макарович, поэт, редактор журнала "Чиж" .
- Корнилов Борис Петрович, поэт.
- Берзин Юлий Соломонович, писатель.
- Калнынь Ян Антонович, главный редактор детского радиовещания Радиокомитета, литератор.
- Венус Георгий Давыдович, писатель.
- Медведев Павел Николаевич, профессор, литературовед.

Приходите. Набережная канала Грибоедова, 9.

(10 comments | comment on this)

Friday, November 20th, 2015
10:01 pm
Вот это пастырь, вот это я понимаю.
А про нашего сексота и говорить не хочется.

(27 comments | comment on this)

9:28 pm
Если еще когда-нибудь ввяжусь в спор с человеком, аргументирующим статьей "Известий" или "Лайфньюс", пристрелите меня.
Вспомнила, как на Лахтинской в толпе у дома без Мефистофеля пожилой дядька спокойно, даже сочувственно посоветовал оператору "Лайфньюс", худому, миловидному, веснушчатому:
- Юноша, вы еще так молоды, не губите свое будущее.
Тот лепетал, что он только снимает, а за сюжеты уже не в ответе. На что женщина рядом заметила, что в гестапо тоже не все пытали, некоторые только писали бумажки.
А чуть позже какой-то парень, зажав в простенке этого же оператора и корреспондентку, злобно цедил им в лицо:
- Ты говноед. И ты говноед. Вы оба - говноеды.
Как раз утром вышла очередная помойная статья, что-то там про либерастов и сатанистов.
Лайфньюсовцы что-то бормотали, оправдываясь.
Минут через двадцать их гнали из кафе.
И мне их, дуре, стало жалко.
А тут недавно приезжал из Киева зять. Мы собрались на кухне, Марат оживленно рассказывал, как они живут, про друзей, работу, гулянки, концерты, магазины, - а наша бабушка, оторвавшись от телевизора, сидела рядышком, внимательно слушая. На ее лице проступало какое-то странное выражение. Довольно неприятное. Совершенно для моей добрейшей свекрови не характерное.
И вдруг она выдала:
- А по-русски вам разрешают говорить?
Марат заметно растерялся.
- Э... То есть... Что значит разрешают. Просто говорим.
Все с тем же выражением бабушка продолжила:
- Что, и прямо вот так отвечают? По-русски?
- Ну конечно.
- И в магазине, если по-русски попросить, обслуживают?
Зять неуверенно засмеялся.
- Да не слушайте вы телевизор. Все у нас нормально.
Она поджала губы, и я наконец поняла, что это за странное выражение - смесь неприязненного упрямства и неверия.
- Ну как же нормально, - настаивала бабушка, - когда русскоязычный садик закрывают! Вот по телевизору говорили!
Я не выдержала.
- А сколько, Ф. Л., у нас русскоязычных садиков закрыли, вы в курсе?
Со мной бабушка связываться боится и отступила от греха, переваливаясь, к себе в горницу. И было видно, что ну не верит она любимому мужу любимой внучки, а верит бесстыжим врунам и манипуляторам из телевизора.
И так каждый раз, когда я сдуру вступаю в беседу с доверчивыми потребителями государственной копродукции. Но можно утешиться словами дядьки с Лахтинской. А потом вспомнить судьбу Ганса Фриче - и утешиться повторно.

В постскриптум чудесный коммент от Татьяны Бушенко:
Мама мне как-то написала: "А правда, что у вас по Риге теперь разгуливают пьяные американские натовцы? По телевизору показали".
Я в ответ спросила: "А правда, мама, что Курганская область достигла невиданного расцвета? Мне тоже по телевизору показали".

(60 comments | comment on this)

Thursday, November 19th, 2015
7:17 pm
Теперь понимаете, почему он Ванька Жуков?

(18 comments | comment on this)

Wednesday, November 18th, 2015
1:30 pm
Вообще очень Евгению Двоскину люблю, но вот эта картинка просто бьет под дых.

(8 comments | comment on this)

1:09 pm
А вот еще расчудесное из воспоминаний Елены Вигдоровой. Про человечность. И главное действующее лицо здесь не баба Юля, а Исаак Абрамыч. Мне сразу Чехов вспомнился, который заступился за девочку, сказавшую: "Возьмите меня в театр ради Христа".

"Единственной, кто уловил что-то про космос и Гагарина, была наша соседка баба Юля, и вот она решила, что мир рухнул. Это была абсолютно солженицынская Матрена, действительно, праведница. Она читать не умела, даже букв не знала, но в Бога верила. Всегда говорила: "Я верую в Бога и во Владимирскую Божью Матерь, а в пост я не верую. Тоня мне сказала, что пост выдумали богатые, чтобы бедные меньше ели, а богатым больше досталось". Тоня — это была ее дочка, доктор, она погибла на фронте. И вот когда прошел первый ужас, что начинается война, баба Юля вдруг заплакала, бросилась в свою комнатку, заперлась и никого к себе не пускала, говорила только: "Я жду Изю". Изя — это мой папа, который в войну был летчиком. И когда папа пришел с работы, ему сказали: "Исаак Абрамыч, Юлия Андреевна вас ждет". Он вошел, и она бросилась ему на грудь с криком: "Изя, Бога нету! Гагарин его не видел!" Папа, у которого всегда была очень быстрая реакция, тут же сказал: "Что вы, баба Юля. Ваш Бог гораздо выше". Потом он еще долго вел с ней беседы. Она его спрашивала: "Гагарин же выше, чем ты летал?" — "Ну и что, я не так высоко летал, но и он не так уж высоко".

(2 comments | comment on this)

Tuesday, November 17th, 2015
9:32 pm
Алексей Олдин пишет: "В Петербурге светофоры человеческим голосом говорят: "Время перехода заканчивается". Не знаю, что имеется в виду, но очень страшно".

Добавлю, что когда загорается зеленый, они говорят: переход улицы такой-то разрешен.
И моя приехавшая из Ярославля мама вернулась с прогулки в полном восхищении:
- Представляешь, ваш светофор сказал: "Переход улицы бабушкам разрешен".

Впервые я порадовалась, что соседняя улица названа в честь профессионального революционера Ивана Бабушкина. Хоть на что-то сгодился.

(10 comments | comment on this)

4:59 pm
Детство вольтераста. У кого из вас было платье в балалайках? Что, а? То-то же.

(16 comments | comment on this)

Monday, November 16th, 2015
1:16 pm
Какая-то тетка накануне титуловала меня "библиотечной крысой с грезами порнозвезды". Народ в комментах, понятно, оживился. Засыпал вопросами, откуда у нее такие картинки. Дразнил меня библиотекаршей. А Елена Бояршинова тем временем привела в комменты Белинского. И великий критик, между прочим, сообщил: "Мне хочется любви, оргий, оргий и оргий, самых буйных, самых бесчинных, самых гнусных, а жизнь говорит: это не для тебя - пиши статьи и толкуй о литературе".
Теперь понятно, почему фейсбук, битком набитый литературоцентричной публикой, так напоминает дебош в борделе.

(22 comments | comment on this)

Sunday, November 15th, 2015
9:45 pm
Томилась как-то в очереди. Не помню толком, что за контора. То ли паспортный стол, то ли жэк. Словом, место, в котором посетитель полностью беззащитен. Было очень жарко и душно. Под потолком предсмертно сипела люминесцентная лампа. Стульев в комнатухе не хватало даже для стариков. А из единственного открытого окошечка то и дело неслась ругань прерывающимся от ненависти женским голосом. Ну, не матом, но лучше бы им. Кто-то находчиво хамил в ответ, кто-то отходил, вжав голову в плечи, но доставалось всем. Я слушала, накалялась и готовилась дать отпор.
Наконец оказалась перед окошечком. Протянула документы. И враждебно уставилась на его обитательницу. Это оказалась дебелая тетка лет тридцати с обесцвеченной куафюрой. Действительно, злобная как муха цеце. Пока предполагаемая вражина рассматривала бумаги, я рассматривала вражину. Ничего особенного в ней не было, если не считать странного, довольно яркого, раздражения на жирном подбородке и вокруг рта, которое не мог скрыть даже тональник. И когда тетка подняла на меня круглые, как у совы, припухшие глаза, я поняла, что это такое. У нее гирсутизм. Борода растет и усы. Накануне она пыталась все это вывести. Каким-нибудь кремом, их сейчас полно. Чудодейственное средство вызвало сильнейшую аллергию. Она бегала по квартире в поисках супрастина и рыдала. Супрастин не помог. Утром она смотрела в зеркало и опять рыдала. Мазала горстями тональник. Ненавидела производителя крема. Работу. И весь день сидит здесь, у всех на виду. И никто ее не жалеет, а только чего-то хотят, сволочи. И у посетительниц такие отвратительные гладкие лица. Чтоб им сдохнуть всем, всем.
Короче, когда тетка предсказуемо нахамила и мне, я промолчала.
И вот теперь, когда в комменты приходят люди с истерическими проклятиями, мне сразу вспоминается эта несчастная баба, с сыпью и клочьями невыведенной до конца бороды. Пусть им наконец повезет. У счастливых людей нет времени ненавидеть.

(45 comments | comment on this)

Saturday, November 14th, 2015
11:59 am
Единственное, наверное, что имеет смысл сейчас писать, - адреса посольства и консульства Франции.
Невский пр., 12. Консульство на пятом этаже, но можно положить цветы на асфальт у входа.

(1 comment | comment on this)

Friday, November 13th, 2015
8:43 pm
Во-первых, четырнадцатилетние ученики тридцатки, физматшколы с Васильевского, слушали про Черубину де Габриак как загипнотизированные кролики. Когда экскурсовод, запрядав ушами на шапке, вдруг страстно взвыл: "Люби меня, я так тебе близка, о, уступи моей любовной порче!" - юный очкастый математик в первом ряду приоткрыл рот, слегка покачнулся и мигнул. Но главное не это. Пока неслась к следующей пункту программы, другой подросток нагнал и, стараясь ступать со мной в ногу, робко спросил:
- Скажите, пожалуйста, а вот друг Черубины...
- Максимилиан Волошин?
- Да! Он тоже поэт?
- Поэт, - подтвердила я удовлетворенно.
- И... и его стихи можно найти?
- Можно.
- Ну, я... я тогда найду и прочитаю.
Йес!!!
Во-вторых, металлический забор перед психушкой Врубеля, освященный некогда нашим с Дианой шуруповертом, уже не мешает ознакомлению с психиатрическим ландшафтом. Сбоку есть вход. Но я, испорченная годами пролезания в щели и подсматривания в заборные дырки, этого не заметила. Поэтому, игнорируя вход, с озабоченным видом принялась ковырять пальцем в зазоре ограды. Экскурсанты пару минут почтительно созерцали эту картину, пока наконец кто-то не сообщил, что рядом есть открытая дверь.
Там, правда, сегодня болтались строительные рабочие, но факт есть факт - для желавших пошастать внутри дорога свободна.

(12 comments | comment on this)

Sunday, November 8th, 2015
10:31 pm
На днях узнала, что в Питере открылся роскошный супер-пупер ресторан "Морошка для Пушкина". Сегодня выяснилось, что открылся он в Круглом рынке, куда действительно бегали за морошкой для умирающего Пушкина. Обуреваема сложными чувствами. Это как с "Шарли". Вроде бы и остроумно, но как-то пакостно.

(31 comments | comment on this)

Friday, November 6th, 2015
10:51 pm
Будни начинающего собаковода.
Митя усвистал в отпуск на неделю, оставив малолетнего Ваньку Жукова на мое попечение. Тот сразу начал проверять опекуна на вшивость. Пробовать на педагогический излом. Ворует носки, салфетки и бутерброды. Обгрыз угол в прихожей. Нарвал клочками обоев. Съел пуговицу и - простите кто сейчас ананасы в шампанском положил себе на мейсенский фарфор - Шизикову какашку. Этого даже Робин Бобин Барабек себе не позволял! Когда знакомые собачники по телефону снисходительно объяснили, что это нормально (но их собаки - никогда!), я пришла в себя. Но тут выяснилось, что такое нецелевое расходование средств категорически не устраивает Шизика. Тем более что собачников он презирает, как и все человечество. Обокраденный кот устроил экзекуцию. Битый Ванька, спрятавшись от праведного гнева Шизика под мой стол, собрал свои шарпейские складочки на лбу в мыслительную деятельность и затих. На какое-то время. Выведенный на прогулку, минут пять еще робел, а потом просек либеральность держащей поводок руки и погнал огромными прыжками за голубями. Вот когда я пожалела, что вешу пятьдесят четыре кило, а не центнер.
В Палевском садике выяснилось, что у меня внезапно есть масса знакомых. Здоровались все собачники: "Привет, Жук!" Даже старушки на лавочках, без собак, но с голубями. Я, правда, вспомнила, что читала про собранные дворниками кучи листьев - в них злоумышленники могут прятать опасное, и извелась от волнения, пока Ванька беззаботно скакал по шуршащей листве. Бесхозные пакеты тоже подозрительны, мало ли что в них может быть. Большие собаки могут Ваньку укусить. На маленьких собак Ванька может наступить. Вот еще один пакет, фу! фу! ко мне! дай сюда! фу немедленно!
На боковой дорожке, когда мы уже направились домой, под березкой сухонькая старушка громко разговаривала по мобильному:
- А вот еще пакеты оставляют. Некоторые хорошие пакеты. Я всегда беру когда хорошие пакеты А есть другие, те с колдовством! Бывают даже со злым колдовством!
Старушка меня тоже заметила.
- А бывает, люди стоят, - сказала она в телефон. - Некоторые просто, а есть которые с колдовством. Несут злое колдовство.
В последний момент выяснилось, что говорит она в пачку от сигарет.
Но насчет пакетов была точно права. Я несла в своем злое колдовство, потому что не хотела оставлять Ванькину кучку рядом с дорожкой.

(8 comments | comment on this)

8:23 pm
Во Франции есть улицы Марата и Робеспьера? По идее, французы тоже люди, так чего бы и не славить своих людоедов. Я верю, что человечество объединяют общие извращения. Но мы в любом случае круче, потому что славим еще и чужих. Жаль, набережную Робеспьера переименовали обратно в богоугодную Воскресенскую, а ведь так красиво смотрелось - напротив набережной, названной в честь изобретателя термина "враг народа" - Кресты, жуткая тюрьма, отправившая на тот свет бог знает сколько народу. С улицей Марата все же не так эффектно, да и переименовывать непонятно во что. Не в Грязную же обратно. Это я сегодня финский визовый центр на Марата навестила, и по контрасту на обратном пути задумалась.
Удивительно все же - крошечная страна без амбиций, а мало того что сами живут хорошо, еще и тихой сапой распространяют цивилизацию на раскосых и жадных соседей. На сверкающие полы в этом центре словно не ступала нога ноябрьского питерца, кругом удобные сиденья, для малышей есть столики, где лежат цветные мелки и раскраски. И что финны делают с персоналом? Я тревожусь. Все сотрудники там милые и улыбаются, все охранники культурные как приват-доценты, мне даже неловко было за свой по обыкновению разгильдяйский вид. Единственная тень конфликта мелькнула за соседней стойкой. Пока моя девушка отлавливала ошибки в анкете, ее напарница стыдила мужика лет пятидесяти. Я уловила фразу "Обманывать нехорошо" и тут же с любопытством оттопырила ухо.
- Где я обманул? - бубнил мужик.
- Я у вас спросила - фотография свежая? Зачем вы уверяете, что да, когда вот же она у вас, на прошлогодней визе.
- Свежая! - упорствовал мужик.
- Врать нехорошо, - наставительно сказала девочка. - Какая же она свежая, когда прошлогодняя?
- Девушка, - утомленно заметил упрямец. - Мне пятьдесят три года. Для меня фотография годичной давности - совсем свежая!
Девчонка засмеялась, но погнала его за новой фотографией.
На обратном пути прошла через дворы Стремянной на Невский, видела прекрасное. В темной и облезлой, как и полагается, подворотне, накорябанное: "Здесь была БАНДА Черемушкина, бойтесь его и обходите это место за километр!" - а напротив строгая надпись: "Не курить! Не сквернословить! Соблюдайте чистоту!".
Банде Черемушкина вообще приходится туго, потому что повсюду развесили новую порцию плакатов "Давайте говорить как петербуржцы!" С них, осененные одухотворенным лицом Людмилы Алексеевны Вербицкой, профессора, академика и автора фразы: "Сохранение русского языка - вопрос национальной безопасности", грозно смотрят на россиян правила написания наречий, "вместе или раздельно".
Я каждый раз изумляюсь, почему бы вместо высокоученой, но, увы, 77-летней Людмилы Алексеевны не напечатать там фотографию какой-нибудь хорошенькой аспирантки в мини - ведь пользы было бы гораздо больше! Но муж говорит, что я экстремистка.

(45 comments | comment on this)

Tuesday, November 3rd, 2015
7:54 pm
Все чаще растерянно думаю, что мы пишем и вспоминаем о чем угодно, только не о своих друзьях. Какой-то странный вывих сознания. Положим, и фейсбук не бумажный дневник, от наших писаний мало что сохранится, но все-таки. Какими бесценными сейчас стали коротенькие почеркушки и зарисовки 20-30-х годов – зачастую единственное, что осталось от живых людей. Что вытряхнули на бумагу, то и осталось. Иногда мелочевка, крупинки - а все же не ухнуло в пропасть забвения, в отличие от державинских народов, царств и царей.
Вот был в Детгизе, до его разгрома, молоденький стажер Левин. Такой зеленый и несерьезный, что маститые литераторы по контрасту подчеркнуто вежливо называли его по имени и отчеству – Мирон Павлович. Не будь рядом Лидии Чуковской и Игоря Дьяконова, мы бы, скорее всего, вряд ли вспомнили о его существовании. А Чуковская записала, что он был загорелый, румяный, белозубый, с блестящими глазами. Любил розыгрыши, Маяковского и морочить головы девицам. Беззаботно смешливый, не боявшийся в те мрачные времена собирать компании и давать им, развлекаясь, подозрительные названия, вроде «Комитет по распределению сил». Накануне дня рождения развесил у нее в комнате яркие плакаты: «Товарищи гости, не ссорьтесь, деля мои пироги и мои кренделя», «Скупому – предупреждение: и твой настанет день рождения».

Когда по просьбе его матери (не слушался, разумеется) Чуковская повела Левина к врачу и тот ничего в легких не обнаружил, Мирон Павлович, выйдя на улицу, победно провозгласил: «Интересному брюнету не удалось умереть от чахотки». Но назначенный рентген похерил, как это свойственно тысячам таких же беззаботных румяных оболтусов. И уже другой врач через год сказал ошеломленной Чуковской: «Безнадежен. Но проживет еще год-два. Да не волнуйтесь, туберкулезники очень живучи».
Он и жил, в том числе в туберкулезной больнице напротив Мальцевского, ныне Некрасовского рынка. (Петербуржцы знают - такое краснокирпичное готическое здание на Лиговском, по его крыше еще Холмс-Ливанов бегал в советском сериале.) Приятели Мирона не навещали. Он не знал, что пока болеет, их уже посадили, и написал потом, по словам Дьяконова, сердитый стишок:

На углу Литейного и Невского
Мне спросить, зачем я болен – не с кого
Год прошел и позабыли выблядки
Наши песни, наши шашни, наши выходки.

Левину дали путевку в Крым, в санаторий Долоссы – «Волшебная гора». Вот с этой волшебной горы он и писал веселые, легкие, насмешливые письма. А когда приехала Чуковская, то читал ей вслух такие же легкие насмешливые стихи. Вслух, но беззвучно. Шепотом – из-за туберкулеза гортани. Все тем же умирающим шепотом разыгрывал перед ней пародию на «Шесть условий товарища Сталина» - разницу между блинами и блинчиками, которую товарищ Сталин объясняет кухарке. Зная, что уходит, взял с Чуковской слово, что она не даст приехать в Долоссы его родителям. Совсем недавно они наблюдали, как умирала его сестра, тоже туберкулезница, и он не хотел, чтобы они пережили это снова. Так и умер один. Еще до войны, в 40-м году. А через год нацисты, захватив санаторий, методично уничтожили на Волшебной горе всех пациентов вместе с врачами, с немецкой аккуратностью решив проблему туберкулеза.

Году в 37-м Мирон Павлович, тогда 19-летний, написал коротенькое стихотворение:
Он, дурак, лежит рыдает
И не хочет понимать,
Потому что умирает,
Не успев повоевать.
Он, дурак, не понимает,
Что в такие времена
Счастлив тот, кто умирает
Не увидев ни хрена.

Стихи и письма Мирона Павловича, вместе с письмами мужа, Лидия Чуковская, унося ноги из Ленинграда после того, как на нее навела свое мертвящее око госбезопасность, отдала на хранение друзьям. Большая была такая синяя коробка. Когда она, уже после войны, вернулась, коробки не было. Сгорела во время блокады.
Осталось только несколько переводов и то, что записала Чуковская.

Мы говорим веселые слова,
Но наша жизнь мертва, мертва, мертва,
И только в звонкой доблести острот
Пред нами жизнь как подвиг предстает.

(16 comments | comment on this)

10:02 am
https://www.facebook.com/serguei.parkhomenko/posts/10207802727615593

...Коллеги в Мемориале уверяют меня, что история Колпашева известна широко, многократно описана, рассеяна по всему интернету. И в 90-е годы была даже издана небольшая книжка на эту тему.
Однако из 5 000 ответивших у меня в фейсбуке только человек 30-40, наверное, сказали, что да, слышали, знают, с чем связано это имя. Причем, большинство этих людей живут (или раньше жили) в Томске и его окрестностях, так что слышали от родных, от соседей… Остальные ответили: нет, не знаю, не слышал, не в курсе.
Так что можно теперь все-таки рассказать эту историю.
Городок Колпашево (по последней переписи чуть больше 20 000 человек) стоит на высоком берегу Оби. Река там делает поворот, и каждый год «съедает» несколько метров высокого песчаного обрыва, подбираясь все ближе к крайним домам по улицам Ленина и Дзержинского. К этому все в городе испокон веку привыкли.

В 1979 году – аккурат под Первомай, 30 апреля – в воду сползли очередные два метра песчаного откоса. И из вертикальной стенки показались руки, ноги, головы захороненных там людей. Обнажился многометровый могильник, в котором люди были уложены плотным штабелем, слоями. В верхнем слое тела полностью истлели, а в нижних – очень хорошо сохранились, мумифицировались в чистом песке. Говорят, что можно было легко разглядеть одежду, а в ряде случаев даже различить лица, вполне узнаваемые. Там были мужчины и женщины разных возрастов, были и дети. Все в штатском.
Несколько черепов верхнего слоя вывалились из откоса, их подобрали мальчишки, надели на палки, стали бегать по городу, пугать прохожих. Вскоре весь город был в курсе, что случилось. К откосу стали собираться люди, кому-то даже показалось, что он узнает чье-то пальто, видит чье-то лицо… Оцепили милицией и дружинниками. Потом очень быстро – буквально за несколько часов, построили вокруг осыпавшегося склона глухой забор.
Назавтра по городу устроили партсобрания на разных предприятиях и в красных уголках. Партийные агитаторы стали разъяснять населению, что им велели в райкоме: это захоронение предателей и дезертиров времен войны. Как-то получилось неубедительно: а почему в штатском? Почему женщины и дети? И вообще – откуда столько дезертиров в городе с 20-тысячным населением?
Тем временем осыпалось еще немного песка и стало понятно, что могильник – огромный. Тысячи людей.

В городе помнили, что на этом месте в конце 30-х стояла тюрьма. В общем, было известно, что там и расстреливают. Но никто не мог себе представить – сколько. Забор и колючую проволоку давно снесли, саму тюрьму давно закрыли, даже сруб перенесли в другое место, подальше от осыпающегося берега, там много лет было общежитие техникума.
На самом деле (в городе про это мало кто знал), в Колпашевской тюрьме был устроен полноценный конвейер смерти: построили специальный дощатый желоб, по которому человек сам спускался к краю рва, там его убивал из винтовки стрелок, сидевший в специальной будке, при необходимости добивали вторым выстрелом из пистолета, укладывали в очередной слой, валетом с предыдущим трупом, и слегка присыпали известкой. И так пока яма не заполнится. Тогда ее заваливали песком, а желоб переносили на несколько метров в сторону.
Так вот, берег продолжал осыпаться, и несколько трупов упали в воду поплыли по реке вдоль всего города. Люди с берега наблюдали.

В Томске было принято решение избавиться от могильника, трупы убрать. Решение принимал лично тогдашний Первый секретарь обкома Егор Кузьмич Лигачев. Советовался с Москвой, непосредственно с председателем КГБ Андроповым. Колпашевским властям приказано было могильник уничтожить, трупы перезахоронить в другом месте.
Но оказалось, что сделать это не просто: подогнать технику слишком близко к осыпающемуся песчаному обрыву было невозможно. Опасались за сохранность грузовиков, экскаваторов. А на то, чтоб копать вручную, времени не было: начальство подгоняло.
К тому моменту масштаб гигантского могильника был уже ясен. На берег отбуксировали буровую установку (еще раз, медленно: буровую установку), которая пробурила несколько скважин, чтобы определить контуры захоронения.
Тогда из Томска пришло новое распоряжение содержавшее интересное, остроумное инженерное решение. По Оби подогнали вплотную к песчаному обрыву два мощных буксира, привязали их тросами к берегу, кормой к откосу, и включили двигатели на полную мощность. Струя от винтов стала размывать берег, трупы посыпались в воду, большая часть их тут же разрубалась теми же винтами на куски. Экипаж буксиров был обычный, штатский. Никто его специально ради такого случая не подбирал, не заменял.
Жители Колпашева с интересом наблюдали за операцией. Никто не протестовал.
Дальше оказалось, что некоторые трупы все-таки уплывают вниз по течению, не попав под винты. Мумифицированные тела хорошо держались на воде, не тонули. Тогда попрек реки был поставлен кордон из моторных лодок, в которых сидели люди с баграми: их задачей было отлавливать трупы в воде. Эти люди были дружинниками, их навербовали из местных мужиков – рабочих, служащих, трудовой интеллигенции. К лодкам подогнали баржу, нагруженную металлоломом с завода неподалеку. К выловленным трупам надо было привязывать проволокой ненужные железки и тут же топить их в глубокой части фарватера. Эта работа продолжалась несколько дней.
Жители Колпашева продолжали наблюдать за буксирами, молотившими винтами по воде. К буксирам регулярно подвозили солярку: в общей сложности на каждый ушло по 60 тонн. Никто особенно не удивлялся и не возмущался.

Последняя команда – тоже из местных дружинников - работала еще ниже по течению: люди на моторках объезжали берега и собирали те трупы, которые все-таки упустили верхние лодочники с металлоломом. Их иногда закапывали (без опознавательных знаков) на берегу, но чаще топили в реке, разрубив веслами на куски или привязав камни для тяжести. Этот сбор продолжался чуть ли не до конца лета.
Город прожил это лето, в общем, спокойно. Как всегда.
Вот, собственно, и весь рассказ.
Если кто-то не понял, скажу прямо, что мне в этих событиях кажется примечательным. Это история не про сталинские репрессии, не про большой террор, не про НКВД, не про государственную машину уничтожения.
Это история про советского человека. Про наших сограждан, земляков, братьев и сестер. Про сибирский характер. Про моральный кодекс строителя коммунизма.
Про крупнейшую геополитическую катастрофу двадцатого века. Про великую и прекрасную страну, которую мы потеряли, и о которой если кто не сожалеет, - так у того нет сердца.

И последнее.
Егор Кузьмич Лигачев в 1983 году, через 4 года после Колпашева, уехал в Москву на повышение: по предложению Ю.В.Андропова был назначен заведующим отделом ЦК КПСС. Егор Кузьмич жив, до 2010 года был активен, пытался участвовать в жизни родной партии. Большой поклонник стихов Гумилева.
Сам Юрий Владимирович Андропов в 1982 году, через 3 года после Колпашева, стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Задумывал реформы, но так и не осуществил их. Писал стихи, говорят, любил джаз и американские фильмы. Умер, окруженный верными соратниками и любящими домочадцами.
На берегу Оби, прямо напротив улицы Ленина в центре Колпашева, до сих пор сохранилась длинная треугольная промоина в песчаном откосе. Река ее почему-то не размывает.

(51 comments | comment on this)

Monday, November 2nd, 2015
10:10 pm
Напоминаю, что через неделю, 8 ноября, будет происходит очередная установка знаков "Последний адрес" по петербургским адресам. Для тех, кто не в курсе, - это маленькие, в ладонь размером, металлические таблички с именем и фамилией человека, которого увели из этого дома навсегда в период Большого террора. Обвинения, которые были против выдвинуты против этих людей и по которым они были расстреляны в 1937-1938 гг, впоследствии расценены государством как фальсификации.
У многих не осталось родных. Приходите вы.

- 12.00 Таврическая, 2. 3 таблички. Начальник санитарной службы Военно-политической академии РККА Л. Е. Эльяшов, начальник кафедры политэкономии ВПАТ П. Л. Булат, начальник кафедры истории Востока ВПАТ М. С. Годес.
- около 13.00. Невский, 52. Инструктор политотдела Октябрьской ж. д. К. П. Бекман.
- около 13.45. Рубинштейна, 38. Хранитель французской и английской живописи Эрмитажа В. Ф. Миллер.
- около 14.30. 13-я Красноармейская, 6. Слесapь сyдoмoнтaжнoгo цехa зaвoдa им. Ждaнoвa Ф. М. Панкок.
- около 15.15. 2-я линия В.О., 7. 2 таблички: бухгалтер Завода фонарей Вольдемар Александрович барон Клодт фон Юргенсбург, его жена, домохозяйка Алиса Эдуардовна Клодт-Кускуль.

(4 comments | comment on this)

4:33 pm
Чтобы вы знали, кому человечество обязано изобретением душевых кабин.

"...стоит только взглянуть, как во время дождя петербургские жители флегматически расхаживают по улицам под зонтиками, как исполинские грибы, ни скорее, ни тише обыкновенного. Из любви к дождю и по невозможности пользоваться им во всякое время, Петербург составил для себя искусственный дождь, заключаемый в шкафе, куда истинный петербуржец влезает, раздевшись, чтобы вполне насладиться удовольствием дождя, который, при повороте крана, вдруг обдает его со всех сторон мелкими брызгами. При этом Петербург уверяет, что это, кроме удовольствия, еще чрезвычайно как здорово".

Аполлон Григорьев, 1844 год.

И я очень расстроилась, узнав, что в Петербурге была речка Поросятинка, но ее засыпали. Впадала в Карповку у Барочной улицы.
Милая, трогательная Поросятинка. Специально поди засыпали, чтобы не компрометировала ампирную великодержавность со столичностью.

(6 comments | comment on this)

Saturday, October 31st, 2015
9:26 pm
Из маминых рассказов про советские провинциальные детдома, в которых она работала логопедом.

"...Воспитатели были со стажем, работая в одном месте много лет подряд. А вот с нянями всегда проблемы: не держались, увольнялись. Был такой случай. Устроилась нянечкой женщина, которая раньше работала в доме для престарелых. Разговорились, и она рассказала, что с детьми ей не нравится, хлопотно, дохода никакого. Вот в доме престарелых часто, особенно по весне, старички умирают. Нянечке доход: дают денежку на погребальный обряд, то есть обмыть, одеть. А здесь дети даже не болеют и с хорошим аппетитом, украсть нечего. Мы были потрясены, обсуждали между собой, ведь в газетах о таком не прочтешь. Долго эта нянечка не задержалась, сама ушла.
У детдома были спонсоры, тогда это называлось шефская помощь. Помогали с ремонтом, игрушками. Приходили гостями на утренники. Так как шефы были из ТЭЦ-3, то преимущественно мужчины. На утренниках дети с интересом радостно разглядывали гостей. Ведь мужчин они вблизи не видели, только на прогулках по улице. Изо дня в день вокруг только женщины. И однажды в детдом пришла медкомиссия. Все женщины-врачи плюс молодой психиатр - мужчина. Так как в группе было человек пять с задержкой умственного развития, то без психиатра никак. Он осмотрел этих детей, а потом его из медкабинета позвали в зал для работы в комиссии. Мужчина вышел, за его руку держался шустрый Гриша. Врач торопливо высвободил свою руку из ручки мальчика, но тот вцепился в полу его халата, засеменил рядом. Доктор ускорил шаг, вытащил халат из маленьких пальцев и ушел. Когда он уходил, Гриша отчаянно прокричал:
- Вот он я! Посмотрите на меня!
Крик этот до сих пор стоит у меня в ушах".

И еще. Я не помню, маленькая была, а мама рассказывала, что однажды привезла к нам домой на день детдомовского мальчика. Не знаю, по какой причине. Он все жался к ней, внимательно разглядывал нашу домашнюю обстановку, наблюдал, как я болтаюсь по дому, а потом выбрал момент и ревниво сказал: "Ирина Евгеньевна, она даже не знает, как вас зовут, говорит - "мама"!

(12 comments | comment on this)

> previous 40 entries
> next 40 entries
> top of page
LiveJournal.com