Нинка

Лето.
Вот, идет. Наконец-то. Медленно бочком заходит в подъезд. Стучит в дверь. Тетя Ира, Таня выйдет?
Во дворе под золотыми шарами роем ямку, сообща отгребая сухую землю. Комки и ветки сыплются на ее облупленные сандалии. Толстые коленки промяли два симметричных кратера. Давай сюда. Разглаживай. А стеклышко-то красное куда девала? Потеряла опять, ага? Уложили на фантик зеленую витринку, присыпали землей. Протерли сверху окошечко, полюбовались. Только никому не говори, где наш секретик. Беру ее потную короткопалую руку. Пойдем, вчерашний проверим. А где китайка растет, знаешь? Молчит, сопит, топает сзади.
Волосы у Нинки мышиного цвета, сальные, стрижены под горшок. Пухлые щеки всегда красные. Мы дружим. Нинка, пойдем к тебе – можно? Думает. А может, просто молчит. Поворачивается и идет к третьему подъезду. Мой четвертый. Я живу на первом, она на пятом.
Нинкину маму, тетю Симу, я знаю. Она тоже толстая, с такими же голубыми глазами, только всегда испуганная и улыбается редко и виновато. Тетя Сима приносит нам щербатую тарелку с липкими подушечками. Нинка, а где твои книжки? Нинка молчит и думает. Когда она так молчит, ответа можно не дождаться никогда. Ну хорошо, покажи хоть кукол.
Хлопает дверь. Нинка втягивает голову в плечи. "Папа пришел". Интересно, кто у нее папа? На пороге покачивается краснорожий Колюня. Ну, я пошла.

Осень.
В школу нужно идти через пустырь. Мы неторопливо шагаем втроем – я, Светка Капустина и Нинка. Очень весело так идти – на середине пустыря можно повернуться к домам и кричать громко-громко – тогда вернется эхо. А если повернуться к школе, то видна надпись крупными белыми буквами – "Мы идем к победе коммунизма!" Еще очень весело читать эту надпись задом наперед. Получается смешное слово – "мёди". Мы кричим в сторону домов: "Мё-ё-ё-ёди!" Вдруг Светка говорит: "Пусть Нинка теперь читает". Нинка напрягается и шевелит губами. Она очень плохо читает, хоть задом наперед, хоть наперед задом. Моя мама говорит, что у Нинки такая болезнь. Правда, завуч придерживается другого мнения и называет Нинку тупой. Ну, я-то читаю хорошо. У меня первое место в соревновании на скорость чтения.


Зима.
Под фонарем копошится, всхрюкивая и кряхтя, темный ком. Мальчишки вокруг пинают ком ногами, наступают на рассыпанные тетрадки. Один поворачивает ко мне белесое лицо. Я ничего не думаю, просто изо всех сил бью в лицо маленьким костлявым кулаком. Пинаю ногами в живот, в пах. Еще. Очень быстро. Папа говорит – побеждает тот, кто злее. Я явно злее мальчишек. "Бешеная!" – кричит со слезами избитый и отступает вместе со своими осторожными друзьями. Нинка, вставай, они убежали. Она встает на четвереньки, застывает в странной позе. Потом с трудом садится. Темные капли из носа капают на изгаженное пальто. Неуклюже шарит в снежной жиже, собирает разбросанные вещи. Я помогаю. Пошли, Нинка. Она не идет, все шарит, шарит, потом вздыхает – слоника нету, стирашки со слоником. Пошли, Нинка.
Я иду, реву и ругаюсь. Нинка, дура, что же ты не убежала. Она молчит, тяжело топает рядом. Шевелит плечами – наверное, снег растаял за воротником.

Весна.
На крашеном дощатом полу светлые солнечные квадраты. С окон сняты занавески для весенней стирки. Мы сидим на перемене в классе. Круглые голубые глаза преданно следят за моими действиями. Смотри, говорю я, пошла Красная Шапочка к бабушке. Видишь, какая длинная дорога? – и обвожу ручкой растопыренную Нинкину пятерню на бумаге. Пальцы от усердия прилипли к листку. - Шла, шла – забыла пирожки. Вернулась, снова пошла по длинной дороге. Ой, шапочку забыла. Вернулась и думает – ну, руку-то держи, чего убираешь! – вернулась и думает – зачем идти длинным путем, когда есть короткий? И пошла напрямик! – ручка чиркает по Нинкиному запястью. Она смущенно улыбается и потирает руку. Звонок.

На следующей перемене все бегут в столовую – обед. Я так же быстро бегу в туалет, на уроке нельзя отпрашиваться. Выхожу, облегченно вздохнув, и по коридору – за булочками и компотом. Ирка Семенова восторженно вопит что-то странное под ухом: «Малышева без трусов! Малышева без трусов!» У компотного стола веселый гомон – мальчишки и девчонки подскакивают к Нинке и задирают ей подол. Справа-слева, справа-слева, снизу вверх наискосок.. Нинка яростно отбивается, прижавшись поясницей к столу, красная, слепо машет руками. Неужели в самом деле без трусов? – думаю я, подхожу, протягиваю руку и поднимаю коричневый, мокрый от компота, залоснившийся подол. Все в порядке. Трусы на месте.
К нам уже бежит Тамара Ивановна. С перекошенным лицом уводит в класс. Некоторое время безмолвно расхаживает между рядами. Потом севшим голосом командует: "Васильев! Выйди к доске! Семенова! Еременко!" И так всех, кто десять минут назад интересовался Нинкиным нижнем бельем. "Ты тоже!" - поднимает меня голос. Я?! Почему?! Я ничего... Встаю, плетусь к доске.
Тамара Ивановна разглядывает нас, потом, еле разжимая губы, говорит: "Раздевайтесь". - "Совсем?" - в ужасе пищит Семенова. "Совсем". Те, которые там, далеко – за партами, жадно смотрят на съежившуюся горстку у доски. Не все – Нинка не смотрит. Отвернулась, только толстая щека видна. Ей не до нас, она трет запястье. Трет, стирает о заношенный фартук синюю линию от шариковой ручки. Дорожку для умненькой Красной Шапочки.

На следующий год наш класс расформировали. Часть учеников оставили в старой школе, остальных перевели в новую. Я ездила туда на трамвае, две остановки, линию только недавно построили, это было здорово – ездить на гремящем трамвае, болтать со Светкой. Нинка осталась в старой школе, и год за годом продолжала ходить через пустырь, к надписи про мёди. Одна.
Со временем мы совсем перестали видеться. Говорили, что она уехала учиться в техникум куда-то в Тутаев, подальше от отца-алкоголика.

Через пятнадцать лет я приехала в родной город с дочкой, кудрявой и очень застенчивой. Мы вышли во двор, подошли к качелям. Сидевшая на них девочка обернулась и внимательно оглядела нас круглыми голубыми глазами. Быстро слезла, улыбнулась, показав редкие зубы. "Хочешь покачаться?" Дочка смущенно прижалась к моей ноге. Девочка тряхнула короткими пепельными волосами, придвинулась: "Муравья с крыльями видела? Мне мама купила пупсика – вот такого!" Легко засмеялась, запрокинув голову, сморщила нос. "Тебя как зовут?" Дочь чуть слышно ответила. "Ой, вот смешно! И меня Таня!" Уверенно взяла короткопалой ручкой новую подругу за ладонь. "Пойдем, покажу, где китайка растет. Тебе нравится китайка?"

Нравится. Мне очень нравится китайка.