Толстый румяный псих (greenbat) wrote,
Толстый румяный псих
greenbat

Продолжение. Часть первая. Часть вторая. Часть третья. Часть четвертая.

Маня вернулась из больницы не в себе.
Выжила она благодаря больничному фельдшеру. Была красива, как мать, и он приметил ее, еще когда она ухаживала за отцом. Он нашел ее среди бредивших больных, перенес на кровать - редкий предмет в тех условиях, и сделал все, чтобы Маня поправилась. Она выздоровела, но врачи сомневались, что психика когда-нибудь восстановится.
Дома она по большей части сидела, безучастно смотря перед собой, - истощенная, остриженная налысо. Она как будто не замечала, что детей куда-то увезли, что в доме нет хлеба. Как-то раз стала звать брата Мишу пить чай, а он уже месяц как умер, да и чая не было.
Однажды неподалеку, за узенькой речкой, вспыхнул пожар. Заполыхали деревни Монастырка и Большое Поле. Причиной была дочь купцов Кузнецовых; она любила студента, за которого ее не выдавали родители, и в отместку им подожгла собственный дом. Пожар был страшный. От горящих деревень летели искры, головешки, кто-то искал виновницу, чтобы бросить ее в огонь, метались люди, спасая скарб. Нина кинулась к старшей сестре: "Что вытаскивать?!" Маня рассеянно протянула мамину машинку для отсасывания молока из груди: "Вот это – самое главное"... Во время пожара выгорело тридцать четыре дома.
Весной Маню забрали к себе знакомые крестьяне к деревню Груздовник, и она постепенно пришла в себя.
Осенью собралась и вернулась в Казань, на второй курс университета.

Друзья родителей Соломины оплатили квартиру за все месяцы, с февраля до осени, продали остатки вещей, и стали пытаться найти Нине приемных родителей. Но "в дети" ее не брали - она была большая - девять лет, помнила отца и мать, и ее никто не хотел. Тогда-то она и попала в детскую колонию. Через какое-то время учительница сказала ей: "Иди к Глушковым, просись! Может, они возьмут и тебя. Тут ты погибнешь. Мы выхлопочем тебе муки и немного денег".

Она ходила к Глушковым три раза. Идти нужно было по тракту девять верст - около десяти километров, сквозь старый темный лес с огромными екатерининскими березами. Туда десять и обратно десять. У Глушковых плакала, просила. И наконец они ее взяли.

Нина
Tags: Дети Советска
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments