Варлам Шаламов последние три года жизни провел в доме для престарелых, слепой и оглохший. Прятал в подушку сухари, закапывал вместо глазных капель зеленку. Навещавшая его Елена Захарова пишет: "В маленькой палате стояло две койки, две тумбочки и стол. Грязь, запах. Два старика (у В.Т. в то время еще был сосед) – один неподвижно лежит на кровати, другой сидит на полу рядом с голой, не застеленной койкой, одет в какое-то тряпье, изможденный, все время дергается, лицо асимметричное. С ним-то отец и поздоровался очень громко. Старик крикнул что-то совершенно неразборчиво и взмахнул рукой, в которой была зажата погнутая алюминиевая кружка. <...> Ужасно было вдруг осознать, что стихи были разобраны с голоса В.Т. и записаны именно тогда, когда этот «человеческий обрубок» сидел на полу в грязной палате инвалидного дома. Господи, значит там, внутри этой скованной болезнью, отрезанной от мира не только стенами, но и глухотой, слепотой и почти немотой, оболочки, сидит живой, мыслящий человек".
В январе 1982 года его перевели в интернат для психохроников. Привязали к стулу и так везли. Был мороз. Одели плохо, и он умер от воспаления легких в год первого полного издания "Колымских рассказов" за границей.

А знаете, по какому адресу находится стремительно прославившийся сегодня дом престарелых в Ямме? Улица Шаламова, 17.