Live Journal User Rating
?

Log in

Толстый румяный псих's Journal

> recent entries
> calendar
> friends
> Картунбанк
> profile
> previous 40 entries

Thursday, May 16th, 2019
1:07 pm
Нинка
Когда Митя был маленьким
О роли уменьшительно-ласкательных суффиксов
Что читает ученица
Вот приедет мама
Ку-ку, или Что-то там в носу
Про гусениц
Огрызок
А волны бились о борт корабля
Утром
Страшная ночь
Митя и джобрейкеры
Спор о золоте

(100 comments | comment on this)

Tuesday, September 20th, 2016
11:22 pm
Кстати о дерматиновом плаще - моей голубой мечте. Не самом по себе, а используемом туристами для переноски экскурсовода по пересеченной местности. О нем я, как все нормальные люди, узнала из довлатовского "Заповедника". Страшно завидовала Митрофанову-Герасимову, пока не сообразила, что Довлатов почти стопроцентно все выдумал. Читаю вот теперь с наслаждением "Довлатов" - и оказывается, что все было еще заманчивее. Собственно, это подборка воспоминаний о Довлатове его знакомых и друзей, собранная Анной Коваловой и Лев Лурье.
И вот настоящая история дерматинового плаща, поведанная Людмилой Кравец, в те времена методиста Пушкиногорского экскурсионного бюро.

"Туристы действительно однажды заносили Володю на Савкину горку, но было это вовсе не так, как описано в «Заповеднике». У нас был такой приработок — можно было взять сразу две группы (итого шестьдесят человек) и провести по Петровскому. Эта экскурсия получалась довольно тяжелой, так как предполагала долгую пешую прогулку. Я должна была дать Герасимову и Арьеву по такой сдвоенной группе, чтобы они водили туристов по Петровскому. Но экскурсоводы вместе с нашим фотографом Валерой Карповым основательно выпили. Андрюша, кажется, заснул или как-то незаметно ретировался, а Володя попробовал было героически отправиться к туристам, но застрял по дороге на мостике не будучи в состоянии сдвинуться с места.
Я испугалась и не знала, что мне делать. По неопытности я решилась на отчаянный шаг: расстелила на земле плащ, подтолкнула на него Володю, а сама спряталась. В Заповеднике был человек, который в рупор объявлял туристам, куда и к какому экскурсоводу они должны подойти. В тот день, увидев распластанного на земле Володю, он оторопел и произнес следующее: «Здорово, Вова! Как ты себя чувствуешь?» Бедный Володя должен был в этом состоянии водить по этому длинному маршруту сто двадцать туристов: своих и Андрюшиных. Туристы взяли над ним шефство и даже действительно подняли на Савкину горку на плаще. Ходил он нетвердо, но рассказывал, как всегда, очень хорошо. Может быть, особенно хорошо в тот день. После этого случая мне сделали выговор за то, что я позволила работать человеку в таком состоянии. А Володе объявили благодарность за великолепную экскурсию".

(7 comments | comment on this)

11:34 am
Периодически на кухне, между плитой и холодильником, появляется живописный зеленый стожок - это муж, озабоченно бормоча про витамины, приносит с улицы Шизику силоса. Кот, закоренелый горожанин, вскормленный на сверхвитаминизированном суперпремиуме, брезгливо надкусывает пару травинок, после чего удаляется клянчить шпроты. Вечером прихожу я и с ругательствами сгребаю в совок разметанную, словно по сеновалу, траву. Вернее, так это выглядело до появления Ваньки Жукова.
Ваньке буколические инсталляции страшно нравятся. Но при первой же попытке воспользоваться ими по назначению он был мгновенно репрессирован котом. Который теперь, надкусив стебелек какого-нибудь лугового мятлика, не уходит, а ревниво стережет свое добро.
В результате, как только муж принес сегодня очередной стожок сочной, свежей травы, Ванька торопливо прокрался на кухню и спер все витамины разом. А у холодильника осталась лежать, словно кем-то скорбно возложенная, лишь веточка клевера.
Вскоре из Митиной комнаты раздался негодующий крик:
- Мама, ты зачем накидала мне на кровать травы?
Я хотела язвительно ответить, что там столько всего обычно валяется, что трава может ее лишь украсить, но из любопытства пошла глянуть. Кровать действительно напоминала газон. На газоне лежал счастливый Ванька. Из пасти его торчал внушительный пучок травы. Ванька чавкал.
Нет, когда я вижу его на улице, он мне и так отчаянно напоминает смесь д'Артаньяна и его коня. Но теперь подозрения укрепились. Митя прав - у Ваньки была очень веселая бабушка. Похоже, она согрешила еще и с каким-то сивкой.

(7 comments | comment on this)

10:23 am
Увязла в подробностях постреволюционного быта, птичке пропасть. Кажется, вот шедевр, алмаз ограненный: родильный центр "Капля молока имени Розы Люксембург". А нет предела совершенству. В этом учреждении на стене среди прочей наглядной агитации висел плакат:

Алкоголики и рабы наркотиков!
Вы рождаете идиотиков,
А также - преступников,
Белогвардейскую сволочь и супников!

Очень подозревала раньше в авторстве Чуковского, но слава богу, не он. Какой-то бедолага Изюмин, вскоре повесившийся невзирая на выдаваемый ему родильным центром паек "матери, кормящей грудью". Совесть замучала, я так думаю.

(8 comments | comment on this)

Thursday, September 1st, 2016
12:24 pm
в твоих мирах леса и горы
и бьют фонтанами киты
в моём же комнатка в аренду
и ты

© Александра Разгадаева (раз раз).

(14 comments | comment on this)

Wednesday, August 31st, 2016
10:18 pm
Питерские маргиналы и старухи - моя любимая категория. Они как атланты Миллионной - держат небо городского мифа. Как вот рассказать про синяков из Саперного переулка? Ведь не поверит же никто. Шла вечером после рекогносцировки маршрута. Ноги не держат, устала страшно. Дезориентировалась, как это ни смешно звучит. Не могу вспомнить, где ближайшая остановка. И спросить не у кого, лишь кучка совсем убогих алкашей неподалеку тусит, человек шесть - помятые, всклокоченные, давно не мытые. На моих глазах выползли на свет божий из подвальной рюмочной. Даже подруги у них соответствующие имеются: одна прикорнуть норовит тут же, на ступеньках, а вторая, с фингалом, еще ничего, бодрая. Но в тесных рядах заметен раскол, не знаю уж, что не поделили. Разговор ведется на повышенных тонах, в жанре "а ты кто такой", и явно назревает мордобой. Ну я подумала, что других краеведов мне тут не найти и надо успеть, пока эти еще не подрались, подошла, берет поправила и проникновенно обратилась:
- Дамы и господа!
Эффект был как в гостиной городничего. Они даже про полемику свою забыли. Остолбенели. Заозирались в поисках аристократов. А я просто всегда обращаюсь к лучшему в людях. Ну не звать же их: "Эй, алканавты!"
- Не скажете ли, как пройти к ближайшей остановке?
Дамы, кажется, сочли меня галлюцинацией вроде розового слона, а господа ничего, проморгались. Начали бурно выяснять, куда мне идти. Чуть опять не подрались. И в конце концов выделили провожатого, чтобы не заблудилась. Я малодушно встревожилась. Стала прикидывать, успею ли убежать. Пока прикидывала, он довел меня до остановки. И тут я совершила ужасный faux pas. Выгребла из кармана мелочь.
Мужик страшно обиделся - это было заметно. С упреком сказал:
- Я же от души.
И царственно от моей подачки отмахнулся.

(14 comments | comment on this)

8:44 pm
Рассеянность моя бесконечна. Один от нее прок, что удерживает от объятий духовности. В церкви добрая женщина, которую я туда сопровождала, оглядевшись, сказала:
- Везде, во всех конфессиях, можно сидеть. И только у нас нельзя.
Следуя дурацкой привычке немедленно вступаться за обругиваемых, заспорила:
- В Казанском соборе уже есть стулья. И наверное, в других тоже постепенно появятся.
Но женщина взглянула на меня неодобрительно.
- Зачем это? Не нужно. Когда мы идем в храм, то приносим жертву. Какая же это жертва, если комфортно сидеть?
Она отошла поставить свечку, а когда вернулась, я уже безмятежно сидела на своем раскладном стульчике и с умилением разглядывала Пантелеймона Целителя.
Без всякого намерения ее уязвить, честное слово. Просто как только она отошла, разговор вывалился у меня из головы как совершенно неконструктивный.

(6 comments | comment on this)

8:34 pm
Опять в метро подошла девушка и обрадованно сказала: "Вы Таня? Я вас по синему стульчику узнала!" Удивительное дело, меня каждый божий день завистливо спрашивают люди, где купить такой полезный предмет, а я по-прежнему в единственном экземпляре. Но хотя бы перестала забывать его в кафе и магазинах, практически сроднилась и воспринимаю как собственную конечность. Сегодня, впрочем, заболтавшись, таки оставила в закоулках Малого Гостиного, и вспомнила о нем только на улице, перепугав прохожих криком: "Моя третья нога!"
И тут же сообразила, кого, собственно, напоминаю. "Когда началась война Севера и Юга, Лемуэль уже подрос, и ему пришлось прятать лишнюю ногу между лопаток, чтобы не возбуждать подозрений и сплетен". Теперь Митька зовет меня Неотразимчиком.

(10 comments | comment on this)

8:31 pm
Очень интересно у Любимова о различиях между дореволюционными лицеистами и правоведами. Первые - учащиеся Александровского лицея, блестящие дворяне, сыновья министров и губернаторов. Вторые, соответственно, воспитанники Императорского училища правоведения (те самые "чижики", отчасти в память которых на Фонтанке сидит бронзовый чижик-пыжик), рангом пониже.
Так вот среди лицеистов, будущей элиты, считалось крайне сомнительным щегольством и выпендрежем сидеть в театре ближе седьмого ряда. А уж ездить на лихачах - и вовсе дурным вкусом. Лихачи - для купчиков.
Правоведам зато был недоступен трамвай, на котором лицеисты могли кататься до посинения. И сын сенатора лицеист Лев Любимов ехидно комментирует разницу: "В данном случае внутренний правоведский распорядок выражал опасение: "Как бы люди из другого мира не подумали, что мы недостаточно богаты", а лицейский - спокойную уверенность: "Мы знаем, кто мы, и нам безразлично, что о нас подумают люди из другого мира".

(5 comments | comment on this)

1:06 pm
Прапрадед Трофим Самойлович был смотрителем маяков в Сухуме. Он, собственно, и умер от воспаления легких, которое заработал, зажигая на ветру маяки. На сухумском кладбище, должно быть, до сих пор есть два кипариса, высаженные на могиле после похорон. Ну, если не спилили.
Был строг, немногословен, пронзительного его взгляда побаивались дети. Толстовец, терпеть не мог духовенство. То-то я смотрю... Прапрабабка, впрочем, упрямо молилась перед лампадкой и размовляла на мове.
В 1901 году он показывал маяк приезжей даме и ее маленькому сыну в матроске, по смешному совпадению - Маяковскому. Мальчик этот был так впечатлен, что, когда вырос, даже стихотворение написал: "Эта песенка моя про моря и про маяк".



Бьется в стены шторм и вой.
Лестницею винтовой
каждый вечер,
ближе к ночи,
на маяк идет рабочий.
Наверху фонарище —
яркий,
как пожарище.
Виден он
во все моря,
нету ярче фонаря.
Чтобы всем заметиться,
он еще и вертится.
Труд большой рабочему —
простоять всю ночь ему.
Чтобы пламя не погасло,
подливает в лампу масло.
И чистит
исключительное
стекло увеличительное.

(11 comments | comment on this)

Wednesday, August 24th, 2016
10:48 am
Если по Жуковского идти не под фасадами, а дворами, то и дело проваливаешься в прореху во времени - когда улица была еще Малой Итальянской, петербургские обыватели обсуждали покушение какой-то нигилистки на градоначальника Трепова, дамы носили турнюры, а Достоевский дописывал "Братьев Карамазовых". Главное только не забывать сворачивать с надежной асфальтовой тропы под осыпающиеся арки, нырять, толкая полуторавековые двери, в тесные парадные, выбираться через черный ход, и почаще задирать голову - к немытым бог знает сколько лет окнам мелкой расстекловки, ветхим холодильным ящикам, нежной чахоточной листве тоненьких лип и кленов, затягивающей зеленой ряской верх узких колодцев. Мы гуляем по затонувшей Атлантиде, как сказала грустно одна американская девочка, которую я хотела поразить великолепием Петербурга.

Почти никого сегодня в этих дворах не было, даже привычные атланавты куда-то пропали, только проявляются на стенах многочисленные мене-текел-упарсин - оставленные явно разными людьми, но сливающиеся в одну бесконечную беседу.
На желтом простенке местный поклонник Плиния начертал: In vino veritas! Ниже неизвестный оппонент с сожалением опровергает: "Истины в вине нет, я проверял". Рядом мутное окно, занавешенное пестрой тряпкой. Из лиловой мешанины пятен вдруг показывается рыльце растерянного беса. Оно сморщивается, шевелится - из-за тряпки вылезает котик с розовым носом и усаживается посмотреть на тебя, странного и совершенно здесь лишнего.
Один из брандмауэров - дворовый флигель, невозможно увидеть с улицы - резко, толчком, разворачивает к себе. Ночной город с венецианскими окнами, арками, черничным куском неба - впечатан в столетний кирпич и жалкие остатки штукатурки. Попасть в тот двор, чтобы разглядеть картину не сворачивая под неудобным углом голову, невозможно. Туда попросту нет хода. Миролюбивый дядька в наколках на жилистых руках, покуривающий на лавочке, конфидент миниатюрной дымчатой кошки, только пожал плечами: "Не, не пройдете". А что там? "А монашки вроде живут. Католические". Ах да, действительно, параллельно Малой Итальянской - Ковенский переулок с базиликой Лурдской Богоматери. Если монашки, то может и впрямь нет входа. Лишь бы чайки не поклевали на подлете.

В дальнем дворе, где-то за маленьким подвальчиком, который на самом деле "Балетный участок" - место, обеспечивающее пуантами всех балерин города на Неве, нашлась еще одна надпись: "Я любил тебя так, что голова кружилась вовсе не от вина". Питер, Питер. Это о тебе.



Read more...Collapse )

(14 comments | comment on this)

Tuesday, August 23rd, 2016
4:05 pm
ДР отмечали так, что обрушился интернет. Вот только что восстановили.

(18 comments | comment on this)

Sunday, August 21st, 2016
10:24 pm
Может показаться, что Шизик тиран и деспот, аннексировавший солнечный балкон, на котором так приятно валяться или гонять мух. То есть тиран, конечно, но и единственный в квартире, кого Ванька Жуков слушается беспрекословно. Все прочие домочадцы развратили сына полка до предела. Шизу стоит только дрогнуть усом - и Ванька вытягивается в струнку.
Как стало понятно в последнее время, один из многочисленных возлюбленных веселой Ванькиной бабушки был охранником. Потому что заткнуть ее внука, едва приходит кто-то незнакомый, практически невозможно. Он постоянно подозревает всех в дурных намерениях.
Когда недавно приезжала Таня, ему стоило большого труда втолковать, что она тоже домочадец и будет у нас ночевать. Ванька недоверчиво бухтел и ворчал до вечера, пока его не сморил сон. Нас всех, впрочем, тоже. А Таня засиделась на кухне с компом до глубокой ночи. Наконец пришла к нам укладываться на приготовленное для нее ложе и с раздражением обнаружила над ним часы. Они, как известно, тикают. Эти тикали как-то особенно дерзко. Дочь сняла со стены невоспитанные часы и на цыпочках, чтобы не разбудить нас, понесла их из комнаты.
В этот момент Ванька проснулся и обнаружил, что новый домочадец крадется с хозяйскими часами в неизвестном направлении.
Следующие полчаса он орал, и галдел, и бухтел, и даже стонал, пока из шкафа не вылез заспанный раздраженный Шизик. Что сказал кот, совершенно неизвестно, но тихо стало в одно мгновение.

А на днях зашла выпить чаю Диана Качалова. На Ваньку, как обычно, навалилась паранойя. Он вновь орал, галдел, бухтел и стонал. Подозрительно зыркая исподлобья, съедал сыр, которым его пытались подкупить, и снова приступал к дедушкиным обязанностям. Шумно стало как на восточном базаре. Диана кричала: "Ванечка! Какой ты красавчик!" Я орала: "Митя, убери этого засранца!" Митя огрызался: "Я занят и на созвоне!" Наконец Ванька замолчал и с озабоченным видом убежал. Я обрадовалась, но выяснилось, что у него инда в горле пересохло и бегал он пить, а теперь вернулся с новыми силами. А пока он пил, на кухню бесшумно заявился Шизик. Он любит компанию, но не любит, чтобы его беспокоили. Поэтому кот залез на свое кресло, свернулся в тугой узелок и приготовился послушать умных бесед. А тут Ванька со своей професьон де фуа. Прочищая горло, он гавкнул для пробы раз-другой - и залился лаем, не обращая внимания на мои возмущенные призывы. Словом, все должно в природе повториться. Но в этот момент кот неторопливо сел. И раздалась мощная звучная оплеуха. Как учил Гумилев Волошина - "сильно, быстро, неожиданно". Николай Степаныч мог бы позавидовать такому исполнению. Простецкий Ванька про дуэли ничего не знает. Он просто захлопнул гавкало и на цыпочках удалился. Дальше пили чай в блаженной тишине.
Золото у меня, а не кот.

(12 comments | comment on this)

Saturday, August 20th, 2016
12:22 am
На "Маяковской" в вагон зашла молодая семья с ребенком лет трех - судя по хабитусу, индийцы или пакистанцы. Одеты скучно, по-европейски, у жены, правда, кольца не только на руках, но и на пальцах ног - я сразу вспомнила, как расстраивалась знакомая индуска, веселая программистка, когда приезжала свекровь из Индии, - приходилось цеплять положенную индийскими скрепами наножную бижутерию и ковылять в таком виде на работу. А снять это добро в ближайшей подворотне ей Заратустра не позволял.
В общем, зашли, сели на два свободных места. Точнее, села мать с малышом - черноглазым строптивцем в теплой пестрой курточке, довольно шумным. Но таким прелестным, что народ вокруг блаженно заулыбался. Петербуржцы не слишком щедры на улыбки, а тут все размякли. И блондинка в наушниках, и пьяноватый краснолицый дядечка справа от меня, и даже подростки в углу. И только сухопарый мужик в красной бейсболке, блондинкин сосед, негодующе стриг смуглое семейство глазами. "Шовинист хренов, - подумала я с не меньшим раздражением. - Чтоб тебе повылазило". Тем более что мужик, перегнувшись через блондинку, что-то стал требовать, показывая на ребенка корявым пальцем в синей наколке. Индусы робко переглядывались в полной растерянности. В какой-то момент стало потише:
- Капюшон, говорю, снимите с пацана!!! Жарко же ему в капюшоне, лето у нас! - разнеслось на весь вагон.

(13 comments | comment on this)

Thursday, August 11th, 2016
4:06 pm
Если хоть раз видишь дом Путиловой на Большом проспекте, забыть его потом невозможно. Изумительной красоты мрачный северный модерн, построенный полушведом, полуфранцузом Ипполитом Претро. Через шесть лет после сдачи дома под ключ, в 1912-м, архитектор получил серебряную медаль на конкурсе городских фасадов. А через двадцать пять - был расстрелян как враг народа, представитель реакционной буржуазии, утопист-троцкист-вредитель. И я всегда о нем думаю, когда возвращаюсь мимо этой похожей на средневековый замок серой громадины.
Претро еще был жив, когда неподалеку от его сумрачного детища, на Лахтинской, поселился недавний зэка Лихачев. Он тоже хорошо знал этот дом. И упомянул его в своих воспоминаниях.
"...Беженцы из деревень с детьми ночевали зимой 1933 г. на лестницах домов. Вскоре дворникам было велено их не пускать, но они приходили поздно, а утром, идя на работу, любой мог обнаруживать следы их ночевок; я видел, что кто-то живет на верхнем этаже лестницы, где была наша квартира. Большое окно, большая площадка, на ней ночевало несколько семей с детьми. Но вот вышел новый приказ: запирать с вечера все лестницы. Чинили парадные двери и ставили замки, проводили звонки к дворникам, запирали ворота во дворы (сразу опустели театры и концертные залы).
Однажды (вероятно, это была зима 1933–1934 гг.) я возвращался из Филармонии. Стоял сильный мороз. Я с площадки трамвая на Большом проспекте Петроградской стороны увидел дом (№ 44), имевший глубокий подъезд. Дверь, запиравшаяся на ночь, была в глубине (да она и сейчас существует — теперь там вывеска «Детский сад»). С внешней стороны подъезда, ближе к улице, стояли крестьянки и держали на поднятых руках какие-то скатерти или одеяла, создавая нечто вроде закутка для детей, лежавших в глубине, защищая их от морозного ветра… Этой сцены я не могу забыть до сих пор. Проезжая сейчас мимо этого дома, каждый раз упрекаю себя: почему не вернулся, принес бы хоть немного еды! Не видеть крестьян в городах было просто невозможно".
Пусть люди, которые восхищаются сегодня эффективным менеджером, живут долго-долго. Но только чтобы им каждую ночь снился этот подъезд и крестьянки с одеялами в поднятых руках.

(11 comments | comment on this)

Wednesday, August 10th, 2016
2:04 pm
Оказалось, что заведение с дурацким названием "Пельмения" на Марата - очень даже. Мне-то они сразу понравились, поскольку сохранили у входа на полу выложенное мозаикой: "1886". К тому же внутри было почти пусто, особенно во втором зале поменьше, но там сидела парочка, и мы с Наташкой передислоцировались, чтобы не мешать. В этой Пельмении гражданство, кроме пельменей, имеют манты, хинкали, вареники, а также прищурившиеся гедза, дим-сам и ханум. Пока выбирали и обдумывали количество - десять? пятнадцать? двадцать? - мимо торжественно пронесли, как свежепойманное НЛО, внушительное блюдо нашему корпулентному соседу - сзади были видны только его мерно шевелящиеся уши.
- Девушка, а сколько там у него? - шепотом спросила я, и она, понизив голос, с почтением ответила:
- Сорок!
Сравнив свои габариты с соседскими, трусливо взяли десять штук. Возможно, этим бы ограничились, но внезапно подкравшийся архетип стукнул меня по темечку.
- И водки! - потребовала я.
В голове толкалось еще слово "щи" и почему-то "горчица".
А на картинке Смирнова грустно смотрит на водку, потому что когда она, захлебнувшись слюной, уже подцепила на вилку квашеной капусты, я рявкнула:
- Пельмени! Только с пельменями!
И бедная Наташка, вздыхая, как наследник Тутти в разлуке с Суок, ждала, когда же принесут пельменей.
Потом уже, когда мы вывалились из "Пельмении", вспомнила - горчицей полагается вымазать лицо официанту. Но об этом архетип, слава богу, умолчал.

(24 comments | comment on this)

Tuesday, August 9th, 2016
5:05 pm
Завожу группу во двор на Моховой. Подворотня, проходняки, мрачный темно-красный колер без выделения лепных завитушек, туда-сюда шмыгают смуглые мигранты, - а в центре зеленый островок, пересеченный дорожкой. По дорожке прохаживается аккуратная старушка с собачкой. Экскурсия длится третий час, народ понятным образом подустал от высокого, поэтому крошечная пернатая собачка производит фурор. Двор сотрясает могучее сюсюканье двадцати человек. К тому же собачка явно нам рада, вертит хвостиком что пропеллером и бежит общаться сквозь дремучий лес лопухов. К собачке тянется сорок рук.
Старушка недовольно сдвигает брови. "Ну все, сейчас огребем", - опасливо думаю я, и тут она с невыразимой укоризной говорит:
- Далась вам эта собака! Вы посмотрите лучше на наш ансамбль Бенуа! - и гордым жестом обводит стены доходника.

(10 comments | comment on this)

12:37 pm
Мальчики и девочки, нам тут послание оставлено.

(7 comments | comment on this)

Monday, August 8th, 2016
3:37 pm
Веду недавно экскурсантов вдоль канала мимо дома иезуитов, а там двое парней с енотами на руках - фотографироваться заманивают. Но я же тертый Питером калач, меня на эти соблазны не купишь. С непроницаемым лицом миную ближайшего, и тут он, паразит, обращается - именно ко мне! Словно я дитя или турист! Погладьте, говорит, енотика. И всего за двести рублей фотографируйтесь с ним хоть до упаду. Во-первых, - холодно отвечаю, - я на работе. Во-вторых...
В этот момент енот осторожно берется теплыми розовыми ручками за мое голое плечо. И я мигом лишаюсь разума. Чувствую только маленькие, чуть липкие, ладошки с длинными пальцами, вижу только небольшую мохнатую физиономию в черной полумаске грабителя, из-за которой поблескивают бойкие глаза смородинками. Лишь краем мозга осознаю, что рядом улыбаются, глядя на это безобразие, экскурсанты. И фотографируют. Вот он, мой позор.
А малютка енот уже перебрался ко мне на плечо полностью, получил от парня кусочек печенья, и увлеченно его грызет, осыпая меня крошками.
Чувствую, еще минута, и я отдам парню все деньги, какие только есть, да что там деньги - отдам зеркальце, губную помаду, конфету "раковая шейка", упаковку "гастала" и томик Набокова, даже новую зеленую юбку, - только бы не расставаться с енотом.
Обошлось, впрочем, двумястами рублями. Мой новый кумир догрыз печенье и вернулся к хозяину, оставив на память крошки в декольте и три тонкие царапины на предплечье. К лучшему, а то я представила смертоубийственный взгляд Шизика в тот момент, когда блудливо переступаю порог квартиры - без юбки и томика Набокова, но с енотом.

(26 comments | comment on this)

1:17 pm
"Елизаровская" по-прежнему закрыта, и чтобы мне не тащиться на перекладных в центр, добрый самаритянин Паша привез только что вышедшую книжку Александра Петросяна лично. Договорились встретиться в "Маме на даче" на углу Бабушкина и Елизарова. Наконец появилось место, куда можно культурного человека привести, а то, соответствуя исторической правде района, у нас все больше рюмочные вокруг.
В кои-то веки из дома вышла без намерения бродяжничать по дворам. По случаю такого праздника даже каблуки нацепила и новое платье в белый горошек. Семеню, изысканная как хризантема, мимо нашей монументальной помойки с балясинками. За ней на корточках сидит коренастая тетенька с кистью - и вдумчиво, неторопливо красит помойку в звучно розовый, оттенка "резвая пастушка", цвет. А на тетеньке я обнаруживаю мои модные горохи. Месть мироздания за насмешки над формой наших олимпийцев, я так это понимаю.
Мизансцена у помойки вошла бы еще одним великолепным кадром в книжку Петросяна.

(6 comments | comment on this)

10:15 am
Недавно обсуждали, миф пресловутая петербургская вежливость или не миф. Вчера идем вечером с москвичом заезжим по Садовой, вяло спорим о том же. Он в ответ на все мои примеры твердит, что миф, придуманный, дабы уязвить москвичей.
Заходим в скромную закусочную. Все битком, и только в уютном закутке у сортира свободен один столик. А за соседним два потертых аборигена что-то обсуждают, как сказала бы императрица Екатерина Алексеевна, "морскими терминами". Без скандала, просто беседуют. Москвич мой только бровь задрал, на это глянув.
- Простите, - говорю, - мы вам не слишком помешаем? Не нарушим ваше уединение?
Я не специально, честное слово. Просто - ну надо же что-то сказать?
Мужики глянули на меня снисходительно:
- Если вас не оскорбит наше соседство, - сделайте одолжение.
Дальше мы пили чай с пирожками, и беседу мне пришлось поддерживать уже одной. Уязвили все-таки.

(22 comments | comment on this)

10:11 am
Жители Шпалерной, ответьте человеку.

(7 comments | comment on this)

Sunday, August 7th, 2016
11:18 pm
На "Ломоносовской" в маршрутку успела в последний момент запрыгнуть девушка - со спины видно было, что худенькая, светловолосая, стриженная под мальчика, с каким-то букетом в руках. Поскольку физиономии у немногочисленных мужиков вокруг сделались мечтательные, вероятно, очень хорошенькая. Причем они, даже отвернувшись, периодически косились в ее сторону. Вышли мы вместе. Я с интересом обернулась и разочарованно увидела обычное бледное петербургское личико, прозрачные глаза, мягкий бесформенный нос. Но в руках у нее действительно был букет, шуршащий и благоухающий, - никаких цветов, только смородиновые и вишневые ветки, мощные листья хрена, зонтики укропа. Отменные выйдут огурцы.

(14 comments | comment on this)

7:43 pm
На баше однажды человек рассказывал, как понял наконец смысл термина "профессиональная деформация": когда пришедший к нему в гости фотограф на просьбу снять куртку в прихожей действительно ее снял и сфотографировал. Я бы могла еще хороший пример привести. Для британских ученых.
У "Чернышевской" сегодня ждала, пока соберется группа. Три милые дамы, причем одну я прекрасно помню по предыдущим походам, стояли немного поодаль, оживленно беседуя. Когда все уже подошли, а дамы, видимо увлекшись разговором, даже ухом не повели, я строго воззвала, внутренне осудив такую недисциплинированность:
- Девушки! Девушки, мы уходим!
Дама со знакомым лицом растерянно заулыбалась и, подойдя, виновато сказала:
- Здравствуйте, Татьяна! А мы не к вам. Мы на выставку идем.

Чуть не сгорела со стыда. Пора лечиться. Касторка и йод.
Но! Только начали, в одном из дворов подошла робкая девушка:
- Извините, у вас экскурсия?
- Да.
- А можно с вами?
Но касторка все равно не помешает. Причем всем.

(10 comments | comment on this)

5:19 pm
Васин остров, милая жаба в манжетах. Всегда радует. Ну как всегда. С тех пор как решил, что я, в общем, ничего такая и со мной можно делиться игрушками. А до этого, конечно, подозрительно присматривался. Но сегодня он был в особенно хорошем настроении и кокетничал напропалую. Подозреваю, сразу распознал, что в нашей компании гуляк сплошные фотографы, и не только свои, хладнокровные привычные ко всему петербуржцы, но еще московско-парижская звезда Георгий Пинхасов, - и желал поразить шармом.

Начал с того, что, выждав, пока мы, потрясая всевозможными ключами, исполним ритуальный танец перед домофоном запертой двери случайно выбранного дома, послал нам ангела. Притворившийся хрупкой старушкой ангел, даже не спускаясь на грешную землю, открыл парадную. И любознательно высунулся на лестничную площадку своего пятого этажа послушать мой спич. Залитая сквозь световой фонарь рассеянным солнцем, словно изящный тонкий горельеф, старушка слушала-слушала, - и внезапно позвала в гости. Показать какое-то выдающееся окно. Мы шлепали босыми ногами по маленькой, очень опрятной квартире. В кухне на плите побулькивал в кастрюльке суп. Из окна открывался вид на 6-ю линию. Седая, коротко стриженная хозяйка бесстрашно и доброжелательно разглядывала нашу пеструю компанию. А на столе лежал великолепно изданный альбом Мамышева-Монро. "Это альбом моего племянника Владика, - застенчиво сказала она. - Он был художник".
Остров любит эффекты, я давно это заметила.
"Владик?! - переспросил Георгий ослабевшим голосом. - Но я же прекрасно его знаю. Это мой друг. Я не раз его фотографировал".

Пустырь между второй и первой линией, окруженный убогими развалинами, - свидетель славной драки двухсотшестидесятисемилетней давности между первым русским академиком и немецким засильем. Где-то здесь немецкое засилье случайно ронялось цветочными горшками в разъяренного академика. Разогнав агрессивных немецких ботаников "отломленным перилом" и раскокав им зеркало, Ломоносов временно отвлекся и устроил здесь первую же химическую лабораторию России. Знаменитый Бонов дом, увы, разобранный на дрова во время войны. На этом месте рассказа к нам подошел потрепанный дядька лет шестидесяти с добычей - пакетом явно помойного происхождения. Послушал меня с привередливым видом и строго спросил: "А вы знаете, где конкретно находился Бонов дом?" И дальше я могла уже ничего не рассказывать. Он, правда, не гнался за нами с криками: "Постойте, я еще кое-что хочу дополнить!" - как прошлогодние алкаши на этом же месте, но был не менее убедителен.

Пошел дождь, но мы, как верные пилигримы, - шли мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мира и горя мимо... Короче, шли. С сердцами, естественно, полными рассвета (и дождя). Наконец выбрались на узкую, как чулок, улицу Репина, которую, когда я стану царь, непременно переименую в память Черной Курицы. Ведь именно на нее, тогда безымяный проулок, смотрел маленький Алеша сквозь щели в заборе, когда ждал визита феи с записочкой от папы и мамы. К тому же подземные жители, вновь вернувшиеся на Васильевский остров, там и сям осторожно выбираются на поверхность, вызванные заклинаниями бога петербургских деталей Саши Лузанова.
Я хотела показать такую сказочную фигурку, обнаруженную совсем недавно на одном из флигелей. Она по-прежнему упрямо придерживает миниатюрной ручкой остатки вазы на голове. Но напротив во дворе уже распростерла мокрые крылья Ника Самофракийская Самопальная, раз эдак в сто больше. Рядом в окружении угрюмых работяг возились ее творцы, занятые обустройством своей мастерской. Разумеется, мы с ними задружились. И я, как человек, с проделками острова хорошо знакомый, не слишком удивилась, когда выяснилось, что художник, парижанин и бухарский еврей Пинхасов приехал в Петербург, чтобы среди пяти с лишним миллионов жителей, на Васильевском острове, в окружении его бесчисленных флигелей, в тесном маленьком дворе встретиться и познакомиться с художником, недавним парижанином и бухарским евреем Амировым.

Как странно, - думала я, - нам попадаются сплошь приличные творческие люди. Довольно нетипичное поведение для острова. Даже прикурить никто не просил.
Тут нас нагнал один из работяг. С виду то, что называется "человек трудной судьбы". С одинаковым успехом ему можно дать как тридцать, так и шестьдесят лет. Руки у него мелко тряслись, расстегнутая рубашка демонстрировала дряблое, как сдувшийся воздушный шарик, пузо, а во рту явно недоумевали собственным наличием два зуба.
- Кто здесь старший? - застенчиво, но твердо прошепелявил он. - Вы? Вот, смотрите, - там, на последнем этаже, была мастерская художника Пименова. Юрия Пименова, помните такого?
- Простите, а откуда вы это знаете? - спросила я озадаченно, поскольку про мастерскую Пименова слышу впервые. - Вы имеете какое-то отношение к искусству?
- Имею. Учился в балетном училище.
Ни с того ни с сего кокетливо пихнул в плечо парижскую знаменитость, хихикнул: - Уйди, противный! - с достоинством попрощался и быстро скрылся недотыкомкой на одной из черных лестниц.

(35 comments | comment on this)

Friday, May 27th, 2016
10:20 pm
"Я подумаю об этом завтра" - самая гениальная фраза во всей мировой литературе. Беспечным разгильдяям вроде меня очень строить и жить помогает. Так что я не слишком расстраивалась, когда мы жили всем кагалом в одной комнатухе. Справа на тахте мы с мужем, слева на складном диванчике крупногабаритная бабушка, за нами в кроватке малютка, за малюткой трехстворчатый шкаф 70-х годов, усыновленный из комиссионки и считающий, что теперь все зашибись, а за шкафом дедушка, который был умнее всех нас и поэтому вечно навеселе, а на мои инсинуации оживленно отвечал: "Я не алкаш, я выпивоха!" Помимо шкафа бабушку и дедушку разъединял развод двадцатипятилетней давности.

Когда кроватку пришлось сменить на двухъярусную кровать, заглянувшая в гости приятельница потрясенно спросила, как нам удалось в таких экстремальных условиях обзавестись второй малюткой. "На кухне!" - честно брякнула я, и в ее глазах мелькнул ужас пополам с завистью.

Так мы жили довольно долго, пока Светка из коммуналки напротив не поссорилась с соседом. Светка была молода, энергична, одинока, занимала две комнаты из трех и обдумывала вариант выкупить третью. А в третьей жил Егор Николаевич Барабанов, мужчина солидный, и несмотря на свои 56 лет большой жуир и бонвиван. Жизненные обстоятельства прекрасной соседки навели его на мысль объединить судьбы, комнаты и кровать. Но Светка оказалась бессовестно капризна. И когда Барабанов начал игриво скрестись в дверь ванной, предлагая потереть ей спинку, обидела его вербально и физически. После чего оскорбленный Егор Николаевич в деловые переговоры вступать отказался наотрез. Видимо, надеялся, что со временем она все же оценит его по достоинству. И страшно на этом погорел.

Однажды в нашу квартиру позвонили. Я торопливо открыла дверь, за которой стояла Светка, и побежала обратно в комнату, откуда неслось: "Мамаааа! Я покакала!" Не без труда разыскав меня среди зарослей свисающих с веревок распашонок, пеленок и ползунков, соседка быстро и четко спросила:
- Таня, хочешь поменять вашу однокомнатную на мои две?
И я, прижав крышку от горшка к груди, так же быстро и четко ответила:
- Да!
Обмен произвели стремительно. И началось великое переселение. Когда Барабанов увидел наш нескончаемый караван, он понял, как ошибся, как наказан, - но было уже поздно. Впереди всех семенила четырехлетняя Танька. Она торжественно несла перед собой горшок.
В процессе вселения выяснилась удивительная вещь. Раззипованное барахло из одной комнаты не влезало в новые две. Повсюду приколачивались полочки. В ванной, в которой еще недавно плескалась обольстительная Светка, теперь то и дело мыли обкаканного младенца. На кухне собачились моя стотридцатикилограммовая свекровь с веселым, под мухой, свекром. Потрясенный Барабанов затихарился в своей горенке.

Через некоторое время, впрочем, пришел в себя. Его стали посещать дамы. Видимо, галантность Егора Николаича производила на женщин определенное впечатление, и только черствая Светка, не разглядев своего счастья, осталась холодна. Дамы были миловидные, относительно молодые и приличные. Что-то вроде бухгалтерш или заведующих поликлиниками. Комната Барабанова находилась у самой входной двери, так что о визите мы узнавали не сразу. Но о завершении его практической части - моментально. Потому что квартиру оглашало ликующее: "Пусть неудачник плачет, кляня свою судьбу". Пел он с немыслимым чувством. Арий знал много, но это была любимая. От чего зависел выбор, могу только гадать. Допев, выходил из комнаты, запахивая роскошный, брусничного цвета махровый халат, и шествовал по коридору в ванную.
Все это страшно возмущало мою свекровь. Я было обрадованно решила, что у нее на сладострастного Барабанова свои виды, но нет. Выяснилось, что ее шокируют его кривые ноги.

Мы шуршали по всей квартире как тараканы. Это был поразительно терпеливый сосед. От нашего ненавязчивого предложения выкупить у него комнату отказался. Видимо, он тоже предпочитал думать обо всем завтра. И только когда услышал, что мы собираемся выписать из Свердловска прабабушку, понял, что отсюда надо бежать как можно скорее. Мы обменяли свердловскую квартиру прабабки на комнату в Питере, и Барабанов с космической скоростью переехал в предложенные апартаменты. Тем более что новая комната оказалась больше, а самое главное, там была симпатичная одинокая соседка.

(27 comments | comment on this)

Thursday, May 26th, 2016
7:46 pm
Еще попокрастинирую чуток и побреду пахать, печально озираясь на комп.
Вики, оказывается, при описании Петра I цитирует старушку курфюрстину.
"Это государь очень хороший и вместе очень дурной... Если бы он получил лучшее воспитание, то из него вышел бы человек совершенный, потому что у него много достоинств и необыкновенный ум".
О великое искусство цензуры. Интересно, какой мыслитель впихнул задумчивое многоточие вместо слов "в нравственном отношении он полный представитель своей страны".

Вообще люблю такие штуки. Это как несколько лет назад в питерском метро вдоль эскалаторов повесили портреты Довлатова с цитатой: "Сочетание воды и камня порождает здесь особую, величественную атмосферу. В подобной обстановке трудно быть лентяем". Я, с одной стороны, обрадовалась, а с другой, растерялась. Ну не мог Довлатов такую назидательную патетику завернуть. Дома первым делом кинулась к книжной полке. Оказалось, чиновники конфузливо отрезали продолжение фразы: "...но мне это удавалось".

(11 comments | comment on this)

Monday, May 23rd, 2016
7:12 pm
Хорошая статья Кушнера, объясняющая, почему дети Серебряного Века терпеть не могли Антона Павловича.
А я все равно их всех люблю, вместе с их тараканами. И Ходасевича, и Ахматову, и ласковую кобру Гиппиус, и охаянного ими Чехова. Хотя Чехова больше.
И всего лишь смешно читать, как их удивляла и раздражала его вопиющая нормальность. Отсутствие экзальтации, позы. Ясный простой слог, без изысков и возвышенностей. Чувство юмора. Любовь к бытовым подробностям.

Мережковский с Гиппиус, встретив Чехова в Венеции, недоумевали, почему вместо роскошных пейзажей и древностей он замечал лысую голову гида или крикливый голос продавщицы фиалок. В конце концов Антон Павлович изумленно спрашивал в письме к Суворину: "...кто оповестил всю вселенную о том, будто заграница мне не понравилась? Господи ты Боже мой, никому я ни одним словом не заикнулся об этом... Что же я должен был делать? Реветь от восторга? Бить стекла? Обниматься с французами?"
И я полюбила его еще больше, хотя это, казалось бы, невозможно.

Главное, он сам все это прекрасно понимал, что и выразил все так же просто и ясно: "Я позволю себе констатировать только одну, испытанную на себе маленькую неприятность, которая, вероятно, по опыту знакома и Вам. Дело вот в чем. Вы и я любим обыкновенных людей; нас же любят за то, что видят в нас необыкновенных (...) Никто не хочет любить в нас обыкновенных людей. Отсюда следует, что если завтра мы в глазах добрых знакомых покажемся обыкновенными смертными, то нас перестанут любить, а будут только сожалеть. А это скверно. Скверно и то, что в нас любят такое, чего мы часто в себе сами не любим и не уважаем».

(11 comments | comment on this)

Friday, May 13th, 2016
9:54 pm
В автобусе 8А, который временно затыкает логистическую дырку до площади Александра Невского, безрезультатно крутила головой в поисках кондуктора. Когда пришла к выводу, что это вымоленный наконец у начальников затосковавшими без метро жителями бесплатный транспорт, мы уже проезжали мимо Невского механического. Я засмотрелась в окно на памятник Ленину 20-х годов, довольно любопытный. Во-первых, на табличке обозначено: "Любимому вождю и учителю рабочего класса", и эта интимность даже как-то трогает, а во-вторых, Ильич требовательно указует рукой не вперед, как все нормальные памятники, а на вытоптанную чахлую растительность справа. Говорят, что впереди, через дорогу, тогда несознательно процветал кабак, искажая восприятие монумента. Видимо, сообразив, что закрыть кабак работяги с механического не дадут, скульптор и отвел десницу любимого вождя в сторону. И правильно сделал, потому что единственная колонна, которая дошла 9 января 1905 года до Дворцовой площади, была как раз из нашего района.

Тут вдруг от поручня рядом отлепился сонный пассажир и оказался кондуктором. Каким-то потрепанным, помятым, но зато украшенным столь же задрипанной полосатой ленточкой.
- Сколько стоит билет? - спросила я, подняла глаза и растерялась. Я всегда теряюсь, когда приходится общаться с очень косыми людьми - непонятно, в какой глаз смотреть.
- Для народа тридцать рублей, - задумчиво ответил кондуктор. В воздухе повисла пауза. Я растерялась еще больше - народ ли я? А если нет, то сколько?
Он вдруг подмигнул тем глазом, что смотрел в сторону удаляющегося Ленина, хитро ухмыльнулся и продолжил:
- А для Единой России - пятьдесят.
- Нет, - вмешалась желчная тетка напротив, тоже, между прочим, с ленточкой, только новенькой. - Пять. Пять тысяч. Долларов.
Любит народ своих мудрых руководителей. Ох и любит.

(7 comments | comment on this)

8:24 am
Стоило исчезнуть на полгода, чтобы быть так тепло встреченной. Правда, я почему-то не могу оставлять комменты, но эту сову еще разъясню.
Вы, кстати, сделали неправильные выводы относительно моего отсутствия. Хотя, если учесть, как родина встретила меня на границе, все еще, возможно, впереди.
Уже на подлете, заметив внизу серый блин Питера, обрадованно встрепенулась. Ну и ничего, что серый, что ни цветов, ни зелени. И что пасмурно, тоже не страшно. И что люди не улыбаются, можно пережить. Зато все вокруг свои и по-русски говорят. Эрмитаж, опять же. Невский. Поребрики. Все же я соскучилась по родине.
Она по мне, видимо, тоже. На паспортном контроле, цепко глянув на меня маленькими отечными глазками расплывшейся блондинки, сухо спросила:
- Уезжали в декабре?
- Да.
- Каковы причины такого долгого отсутствия за пределами Родины?
Все. Больше не скучаю.

(53 comments | comment on this)

Thursday, May 12th, 2016
10:15 pm
Вдруг вспомнила. Как-то раз оказалась на какой-то протестной тусне в центре. По Малой Садовой проходила, что ли. Собственно, даже не с кровавым режимом побороться, просто на огонек заглянула. Неожиданно попала в самый разгар огонька. Кругом орали, толкали речи и просто толкались, стыдили злобных взмокших ментов, те молча, руководствуясь непонятными соображениями, выхватывали из толпы отдельных крамольников, и вдруг, не успела я глазом моргнуть, запихнули меня в свой ментовский решетчатый тарантас, вместе с беретом и планами по свержению тирании. Я даже ничего не успела надебоширить, мамой клянус! Дальше за событиями наблюдала уже из окна.
А больше в тарантасе никого не было, видимо все повязанные до меня сидели в другом. Ну, не то чтобы никого - у входа караулил упитанный белобрысый мент.
Вне движухи я быстро заскучала. И даже приуныла. К тому же выяснилось, что забыла дома телефон. Вспомнила про ленинскую чернильницу из хлебного мякиша. Купченко с ее "Велите нести кандалы". Попыталась распропагандировать сторожа, но он на провокации не поддавался и отмалчивался. Даже вообще отвернулся, видно было только толстую щеку.
Книжки с собой не оказалось. Ну я и стала развлекаться как могла. Тихонечко забубнила Пушкина. А он же затягивает! Тихо же невозможно! Белобрысый страж сначала с недоумением озирался. Потом стал делать вид, что он сидит в гордом одиночестве и вообще глух. Но когда я с призывом: "Восстань, пророк!" простерла к нему руку и потребовала обходить моря и земли, явно напрягся. Заорал. Я испугалась и притихла. Ненадолго, правда. Он же, бедный, не знал, что я экскурсовод. Что у меня инстинкты.
Через какое-то время он вылез из автобуса и куда-то ушел. Наверное, просить о переводе в другой автобус. Вернулся. Убедился, что Пушкин по-прежнему наше все. И не только он. Постепенно я подобралась к двадцатому веку. И когда задушевно предложила: "Давай поедем в город, где мы с тобой бывали? Года и чемоданы оставим на вокзале" - пес режима не выдержал. Решительно встал и открыл дверь:
- Уходите отсюда, женщина.
Пока вылезала, опасалась, что замученный лирикой мент сопроводит меня пенделем, но нет. Он только плотно-плотно закрыл за мной дверь. Возможно, что даже забаррикадировался.

(27 comments | comment on this)

10:13 pm
Иногда они возвращаются.

(47 comments | comment on this)

Sunday, November 29th, 2015
11:28 pm
А зовут его склероз. Ну чье это, чье? Кто вспомнит, тот Эйнштейн.

ученые наса по слухам
на марсе бациллу нашли
ликуют воспрявшие духом
бациллы планеты земли

скрывают но слышно в народе
страшна марсианская месть
они наши пращуры вроде
мы эти бациллы и есть

(3 comments | comment on this)

8:59 pm
Дали с экскурсантами жару напоследок. Пять часов вместо трех - как моргнули. Мин херц Питер провожал изо всех сил - приглушил свет для пущего интима и щедро, горстями, раздавал сверху снег пополам с водой. Чтобы не забывала. Такой предусмотрительный. Но группа упрямо брела и брела вперед как партизанский отряд. Впервые я сдалась раньше всех и вместо того чтобы свернуть к Дому шоколадного короля, кинулась греться к итальянцам в "Марио".
Но какой все же чертовски маленький город. И как все близко не только во времени, но и в пространстве. Вышли из Никольского собора, я вспомнила про март 1966 года и отпевание Ахматовой, и тут Катя Видре тихонько сказала:
- А я там была. Когда отпевали Ахматову. Мне было восемь лет.

Никак не могу привыкнуть к таким вещам.

(13 comments | comment on this)

7:48 pm
Из выступления В. М. Молотова на внеочередной четвертой сессии Верховного Совета СССР первого созыва, 31 августа 1939 г:

"...Тов. Сталин предупреждал против провокаторов войны, желающих в своих интересах втянуть нашу страну в конфликт с другими странами.
Разоблачая шум, поднятый англо-французской и североамериканской прессой по поводу германских "планов" захвата Советской Украины, т. Сталин говорил тогда:
"Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований".
Как видите, т. Сталин бил в самую точку, разоблачая происки западноевропейских политиков, стремящихся столкнуть лбами Германию и Советский Союз.

Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно втянулся в войну на стороне Англии против Германии. Уж не с ума ли сошли эти зарвавшиеся поджигатели войны? (Смех.)... Если у этих господ имеется уж такое неудержимое желание воевать, пусть воюют сами, без Советского Союза. (Смех. Аплодисменты.) Мы бы посмотрели, что это за вояки. (Смех. Аплодисменты.)

В наших глазах, в глазах всего советского народа, это такие же враги мира, как и все другие поджигатели войны в Европе... "

(3 comments | comment on this)

Saturday, November 28th, 2015
10:51 pm
Не люблю Берберову, но так сказать умеет только она.
"На Западе в роковые минуты истории люди соединяются и действуют. В России (не потому ли, что компромисс обидное слово, а терпимость как-то связана с домами терпимости?) люди разъединяются и бездействуют".

(34 comments | comment on this)

8:15 pm
В метро занималась любимым видом прокрастинации - подсматривала, что люди читают. На "Горьковской" крепкая молодая женщина в драных на коленках джинсах - "Шантарам", неведомый но милый. Тощий белобрысый парень справа, сдвинув на манер Бунши редкие брови, - первый том Шергина. На Невском прямо передо мной уселась парочка, девушка сразу воткнула в ухо проводок и отрешилась, приятель достал смутно знакомую черную книжку. Я крутила головой как сова и примерно так же пучила глаза, но опознать ее не сумела. Наконец чтец, видимо почувствовав робкую суету напротив, озадаченно покосился. Я кивнула на книжку и сделала вопросительное лицо. Парень отнесся с пониманием. Продемонстрировал обложку. Воннегут, "Бойня номер пять". И ни одного лазунчика фуфельного чтива, ни одной Донцовой или какой-нибудь "истории жидомасонства" за все полчаса дороги! До "Елизаровской" своей размышляла с удовлетворением о том, что книгочеи определенно образуют братство. Может быть, не такое заметное, как собачники и велосипедисты, но могущественное. Типа иллюминатов. И мы вместе... мы с Михаилем Самуэлевичем... Благодетельные лампады не угаснут... царство общей мудрости настанет...
Главное иметь правильных друзей. На них всегда можно рассчитывать. Дома включила комп. В скайп, продолжая прерванный намедни разговор, тут же ввалился приятель, полный духовных устремлений.
- Кстати о записях, Тань. Когда еще не было мобильных телефонов, я свои контакты записывал в блокнотик. Жена любила шариться в нем и потом своей подруге рассказала, что, мол, у него есть такие записи: телефонный номер, имя и бж. Вот что такое бж? А та, паразитка, ей и говорит: "Скорее всего, это значит большая жопа".
- А что это было на самом деле? - любознательно спросила я. (Надо же, какие бывают безнравственные подруги.)
- Большая жопа, естественно, - невозмутимо ответил этот засранец.
Параллельно в личке появилась Катрин.
- Представь, Катя, - и рассказываю ей про секретные записи в блокноте.
- Ну конечно, - невозмутимо реагирует та. - У меня тоже подруга Ира в записной книжке Ира ТЖ - толстая жопа, соответственно. Потому что сама она худая, а корма огого. Когда сверху у женщины 40 размер, а нижняя половина 54-56, ну как ее называть? по фамилии? Ира Кузьменко? Да не смешите меня.
Я подавленно молчу. Наконец говорю:
- Это что же, меня, значит, вообще никак не обозначают? Я женщина-невидимка?
В ответ доносится великодушное:
- Да ладно. Ты же Таня Берет. Или там Таня-с-тарелкой-на голове.
- Вот так всегда! Никто не знает, что на мне роскошные кружевные трусы! А все видят только берет!
- Ну и носи трусы на голове, делов-то, - мгновенно решает проблему Катрин.
Я ж говорю, главное - правильные друзья. Сразу ставят мозг на место. А то иллюминаты какие-то, понимаешь.

(15 comments | comment on this)

Wednesday, November 25th, 2015
10:05 pm
Сегодня день рождения академика Николая Ивановича Вавилова - великого русского ученого, создавшего основу продовольственной безопасности планеты. Уникальная коллекция генетических ресурсов растений, насчитывающая более 6 тысяч видов, одна из наиболее полных в мире, хранится в Петербурге. Оценивается экспертами Всемирного банка в 8 триллионов долларов.
Работа по созданию коллекции была начата в 20-е годы, чтобы остановить голод в СССР.
_______________

6 августа 1940 года Вавилов, находясь в научной экспедиции, был арестован.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Гор. Москва, июня «29» дня, 1941 года, Я, Следователь Следственной Части НКГБ СССР, Лейтенант Государственной Безопасности КОШЕЛЕВ, рассмотрев материалы обыска по следственному делу № 1500, изъятые при аресте ВАВИЛОВА Николая Ивановича, руководствуясь ст. 69 УПК РСФСР,
постановил:

I. Уничтожить, как не имеющие ценности:
1. Черновые материалы ВАВИЛОВА Н. И. по заграничным поездкам в Абиссинию, США, Англию, Японию и другие страны. Всего в 92 папках.
2. Записных книжек и блокнотов с различными записями — 90 штук.
3. Разных фотоснимков — 114 шт.
4. Вырезки из заграничных газет на 17 листах.
5. Визитных карточек разных лиц на иностранных языках — 112 шт.
6. Вырезки из различных газет — 101 листах.
7. Различных старых газет — 33 шт.
8. Разные иностранные книги и брошюры и журналы — 71 шт.
9. Различных альбомов со снимками и грамотами — 19 шт.
10. Грамоты на имя ВАВИЛОВА в 4 трубках.
11. Карта субтропических растений Грузии.
12. Различных фотопластинок.
13. Фотолента — 1 рулон.
14. Старые справки и командировочные удостоверения — 10.
15. Личная и служебная переписка ВАВИЛОВА в 9 папках.
16. Разные рукописи ВАВИЛОВА на русском и иностранных языках — 8 папок.
17. Атлас малый с картами — 1.
18. Разных географических и других карт— 10.
19. Военно-топографических карт—-11.
20. Разных писем на имя ВАВИЛОВА — 2 папки.
21. Разных заявлений ВАВИЛОВА— 1 папка.
22. Разных научных брошюр и книг по вопросам сельского хозяйства — 157.
23. Разных журналов на русском языке — 123.
_____________

С началом войны заключенных, включая Вавилова, стали вывозить на восток. Один из выживших, доцент Андрей Иванович Сухнов, рассказал, как это происходило: "Нас привезли из Бутырок на Курский вокзал что-нибудь около полуночи. Стража с собаками оцепила всю привокзальную площадь и приказала нам стать на четвереньки. Накануне в Москве выпал первый снег, он быстро растаял, и жидкая холодная грязь растеклась по асфальту. Люди пытались отползать от слишком больших луж, но этому мешала теснота, да и стража, заметив движение в толпе заключенных, принимала крутые меры". Шесть часов заключенные простояли в октябрьской грязи на четвереньках. Несколько тысяч человек.
_________________________

Из выступления советского генетика Владимира Павловича Эфроимсона на обсуждении в Политехническом музее фильма "Звезда Вавилова":
...Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать прав­ду о гибели Вавилова. Они скромно сказали – «погиб в Саратовской тюрь­ме»… Он не погиб. Он – сдох! Сдох как собака. Сдох он от пеллагры – это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением. Именно от этой болезни издыхают бездомные собаки… Наверное, многие из вас видели таких собак зимой на канализационных люках… Так вот: великий ученый, гений мирового ранга, гордость отечественной науки, академик Ни­колай Иванович Вавилов сдох как собака в саратовской тюрьме… И надо, чтобы все, кто собрался здесь, знали и помнили это.

(28 comments | comment on this)

Monday, November 23rd, 2015
6:17 pm
Как же я благодарна Татьяне Долининой за наводку на воспоминания ее мамы, Натальи Долининой. Какое счастье, что они есть.
Жизнь послевоенного Ленинграда встает перед глазами так ясно, словно смотришь в окно. А главное, с предельной точностью описаны люди вокруг. Именно это ценишь в таких текстах - возможность увидеть незнакомых, давно исчезнувших людей живыми. А уж для учителей "Первые уроки" и вовсе бесценное чтение.


...После таких подходов учитель с трепетом ждал внушения. Мне папа Карло сделал замечание дважды. Один раз миролюбиво:
— Ты почему ясык высовываешь, кокта пишешь на тоске? Стараешься? Ну и стой токта спиной, чтопы репята не фители, а то стоишь поком!
В другой раз он заглянул через дверь во время сочинения. Ученики писали, я глазела по сторонам. В перемену он вызвал меня к себе.
— Глядишь! — кричал он, багровея. — Куда глядишь? На потолок? Ты не учитель! Учитель должен на учеников любоваться! Ты понял меня? Любоваться надо! Они красивые, когда пишут!


...Нам подарили отличную белую коляску, почти новую, но дети не умещались в ней. Муж взял большой фанерный ящик, выкрасил голубой краской и поставил на колеса от белой коляски. Теперь им было свободно.
Я понимала, что наша коляска выглядит смешно. Но однажды мне встретился Рубашкин — самый язвительный парень из всего нашего факультета. Я замерла. Он спокойно поздоровался, взял ручку коляски и провез ее через весь Невский. Я решила, что коляска, значит, выглядит прилично. Через неделю другой знакомый, узнав, что у меня близнецы, воскликнул:
— А по Желябова каких-то близнецов возят в ящике из-под мороженого!
Рубашкину я не забыла путешествия с моим ящиком и того, что он удержался от насмешек.

...Первым подарком, который я получила, открыв дверь, был пятидесятилетний ученик Кураков. Он сидел на первой парте и встретил меня сияющей улыбкой. При виде его я чуть не свалилась под учительский стол.
Кураков был моим несчастьем. На приемных экзаменах в школу — экзамены эти были фиктивные, мы принимали всех — выяснилось, что Кураков просто не умеет писать. Он умел только подписываться. Я железной рукой поставила ему двойку. Карл Иванович утвердил эту двойку, хотя ученики были нам очень нужны: мы ездили по заводам и уговаривали рабочих, мастеров, директоров, чтобы они посылали к нам своих ребят. Мы объяснили Куракову, что он не может учиться в пятом классе, что есть рабочие школы, где начинают с третьего. Он взял документы и ушел.
На следующий день к нам пришли два его взрослых сына и дочь-пятиклассница. Она умоляла взять папу в пятый: будет так хорошо учиться с ним параллельно, она поможет. Сыновья солидно кряхтели и тоже уговаривали. Оба были старше меня.
Я объяснилась с ними одна — папа Карло ушел в роно — и я была непреклонна. Кураков тихо стоял позади своих детей, выворачивая наизнанку свою кепку. Потом он заплакал. Я в первый раз в жизни увидела, как плачет взрослый мужчина. И я записала его в школу, не дожидаясь возвращения папы Карло.

...Вечером третьего апреля пришел мой товарищ. «Мать увольняют с работы как еврейку, — сказал он. — Меня уже уволили. Как ты думаешь, что теперь делать?»
Его мать работала в том родильном доме, где двадцать пять лет назад меня вырезали из умершей матери и спасли, где я родила своих близнецов. Люди, спасшие жизнь мне и моей дочери, уже были уволены. Очередь дошла до последних, самых уважаемых врачей. Я не знала, что теперь делать.
Рано утром четвертого апреля опять зазвонил телефон. Это был вчерашний товарищ, и он сказал только: «Включи радио».
Когда я пришла в школу, Каменкова стояла на парте и держала речь, «Интересно, — говорила она, — как это может быть, что врачи не виноваты? То отравляли, а теперь не отравляли? Кто же их заставлял признаваться? Ведь они признались!»
— Там написано: недозволенные методы, — заикнулся кто-то.
— Интересно! — закричала Каменкова. — Какие такие недозволенные методы к ним применяли? Hу, кто мне может объяснить?
С чувством внезапно нахлынувшего освобождения я подошла к учительскому столу.
— Сядь, Каменкова, — сказала я, чувствуя, что никакая сила меня уже не остановит. — Сядь. Насчет недозволенных методов ты спроси у своего отца.

(23 comments | comment on this)

Saturday, November 21st, 2015
2:50 pm
Когда-то обитатели Писательского дома на канале Грибоедова - а это, в том числе, Зощенко, Олейников, Шварц, Заболоцкий, Стенич - шутили, что со временем дом обрастет мемориальными досками.

Завтра в 14.00 на нем будут устанавливаться таблички "Последнего адреса".
- Стенич Валентин Иосифович, поэт, эссеист, переводчик.
- Олейников Николай Макарович, поэт, редактор журнала "Чиж" .
- Корнилов Борис Петрович, поэт.
- Берзин Юлий Соломонович, писатель.
- Калнынь Ян Антонович, главный редактор детского радиовещания Радиокомитета, литератор.
- Венус Георгий Давыдович, писатель.
- Медведев Павел Николаевич, профессор, литературовед.

Приходите. Набережная канала Грибоедова, 9.

(10 comments | comment on this)

> previous 40 entries
> top of page
LiveJournal.com